Ключ
Шрифт:
Где-то на улице послышался свист плети и крики «Разойдись!». Вельможа, не сумев пробраться сквозь толпу, загородившую ворота, резко натянул поводья. Вороной жеребец взвился на дыбы, забил копытами и, повалив ветхую ограду, ступил во двор. Люди шарахнулись в стороны, давя друг друга, кто-то вскрикнул жалобно. Конная свита, не жалея ударов плетью, продолжала расчищать дорогу. Священник, яростно колотя пятками, пытался заставить своего ослика переступить упавший заборчик. «Лорд!», — послышалось в толпе.
— Что здесь происходит?
Старуха,
— Эта женщина — ведьма, милорд! — Глаза старухи светились яростью. — Она убила моего мальчика, моего сына. Люди слышали, вчера она желала ему смерти, а сегодня-а-а… — слова старухи перешли в вой, — он задохнулся во сне, она задушила его своими рыжими космами!
Аббат, оставивший упрямое животное по ту сторону забора, смог, наконец, присоединиться к своему господину.
— Это очень серьезное обвинение, женщина. Подумай хорошенько. Есть ли следы совершенного преступления, отпечатки на шее?
— Никак нет. Не было. — Местный лекарь, настойчиво подталкиваемый горожанами, нехотя вышел вперед. — Спокойно так лежал, и одеяло не сбито, и лицо вроде как даже умиротворенное… Может, сам помер?
Аббат, раскрывший было рот для следующего вопроса, был прерван криком:
— Кошка!
Владелец мясной лавки выскочил на крыльцо, высоко над головой держа маленький черный комок. Зверек яростно шипел и извивался в руках мучителя. Смерив взглядом поникшую девушку, аббат произнес:
— Да, ведьма могла послать вместо себя кошку, или сама обернуться кошкой. Это вполне в их обычае.
— Побить ее камнями, — едва слышно прошептала черноволосая Аза.
Чуткое ухо священника уловило сказанное.
— Нет. Мы не позволим вам вершить самосуд. — Он поднял глаза на лорда. — Ведьму будут судить публично и сожгут на площади.
— А если она не при чем? — лекарь сам испугался своей дерзости.
— Господь не допустит неправого суда, — аббат внимательно обвел взглядом селян, заставив лекаря отступить на полшага, — если девушка невиновна, отец небесный сам спасет её.
При этих словах зверек, особенно сильно крутнувшись, расцарапал физиономию мясника и, внезапно очутившись на свободе, под ногами толпы, под копытами коней миновал двор и припустил к городу.
— Десять золотых тому, кто отыщет проклятую тварь! Их сожгут вместе. — Лорд не был намерен упускать хоть одну деталь в предстоящем развлечении. — Ведьму в — темницу, пока не будут окончены приготовления к казни.
Рената не чувствовала рук, грубо поднимавших и толкавших ее. Она повторяла имя того, кто был уже мертв…
Топь присутствовала на казни. Она имела сотни глаз: толпы, пришедшей с корзинами, полными еды, бутылями вина и козьего молока и расположившейся прямо на мостовой; владельцев домов, выходивших на площадь, и их гостей, выложивших большие деньги за места на балконах, окнах и даже крышах; лорда и его вассалов,
Темница, переполненная площадь, бессвязное бормотание аббата, вопросы и ответы невпопад, руки, туго скрученные веревками, танцующие языки пламени, имя, падающее с губ…
Топь научилась у людей любопытству. Она была с Ренатой почти до конца и почти узнала, что такое смерть.
А черный пушистый зверек, ярко сверкнув зелеными глазами, скрылся в чаще леса, все дальше и дальше удаляясь от несущего смерть города.
Топь рассмеялась бы, если б могла. Ведь это действительно было забавно.
Сидя за пустым прилавком, хлеботорговец горестно подсчитывал убытки. Владелец мясной лавки, войдя в широко распахнутые двери, грохнул на прилавок корзину.
— Как живем-можем?!
— Убирайся отсюда! — Маленький человечек в долгополом фартуке яростно набросился на румяного великана.
— Да ты что?! Белены объелся?
— С тех пор, как ты и твои ребята перебили всех кошек в городе, я каждый день теряю все больше и больше! У меня нет места в амбаре, где не было бы крысиной норы! А кто мне за это заплатит?
Топь рассмеялась бы, если б могла. Ведь это действительно было забавно.
Мать, прижимая к груди рыдающего ребенка, ворвалась в комнату. Отец и сыновья поднялись ей навстречу.
— Немедленно заделайте все норы в подвале! Малыша укусила крыса!
Топь рассмеялась бы, если б могла. Ведь это действительно было забавно.
В город, оставленный без защиты, ринулись крысы. С ними пришла и «Черная Смерть».
Одни ушли сразу. Другие еще цеплялись за свою землю. Собирались добровольные дружины, сжигались зачумленные дома. Однажды, ветреным утром пламенем занялся весь город. И если до этого люди сохраняли еще крупицы надежды, то теперь каждый знал: пришла пора или уходить, или умирать.
И вот теперь, спустя много лет, покой был нарушен вновь. Топь осторожничала. Она хотела знать, кто эти чужаки, и не придут ли за ними другие.
И когда наступила ночь, Топь протянула свои щупальца в поисках их спящего сознания. Она легко коснулась разума старика, мощного, острого, заключенного в таком дряхлом теле. Она потянулась дальше в поисках мальчика, но вокруг было пусто…
Вырванный внезапно из глубокого сна, старик резко поднялся и широко распахнул глаза. Опустив ноги на каменный пол, он огляделся. Это была зала, в которой накануне вечером они нашли потрепанную тахту и кресла и остались на ночь. Мальчик мирно спал. Движением, доведенным до автоматизма, старик положил поверх одеяла упавшую руку мальчика, поправил мешок под головой, дотронулся до покрытого испариной лба. Мальчик был тут. От его легкого дыхания дрожали ворсинки на одеяле. Вот он по-детски прерывисто вздохнул и чуть повернул голову. Старик закрыл глаза — мальчика не было…. Открыл — мальчик был тут…