Клювы
Шрифт:
— А бывают… — Сато потупился. — Групповые сновидения?
— Полковник, лунатизм никак не связан со сновидениями. Лунатики ходят потому, что у них нарушена система возбуждения. Панические атаки, автоматические двигательные навыки не зависят от того, видит ли человек сон. А это, — Таити кивнул на жалюзи, — никак не связано с наукой.
— Что вы хотите сказать?
— Если сон, по мнению поэтов, это спуск, то господин Канбэ спустился в Марианскую впадину. В некий… обитаемый ареал.
— Почему обитаемый?
Профессор уклонился от прямого ответа:
—
Сато не улыбнулся:
— Но должны же существовать способы!
Тоути проговорил безмятежно:
— Мы не успеем их найти. Не забывайте. Мы сами скоро заснем. И впустим его в наши сны.
— Я читал. Рекорд бодрствования — одиннадцать дней.
— Мы не продержимся и треть этого срока. Завтра мы почувствуем упадок сил. Послезавтра нас будут мучить галлюцинации. Через шестьдесят часов — кошмары наяву. Организм будет вырабатывать индолы — такие самопальные марки ЛСД. Дальше — деперсонализация. Мы забудем свои имена.
Профессор отодвинул ящик стола и швырнул перед Сато тонкую стопку бумаг.
— Демоны, — сказал он задумчиво, — гипнотизеры… вот кем здесь пахнет. Это же бред, что Луна влияет на сомнамбул. Но, полковник… Это началось не в ноль часов ноль минут по среднеевропейскому времени, как пишут газеты. Двадцать четвертого числа в Италии, в Бельгии, в Аргентине были задокументированы случаи лунатизма. Сомнамбулы прыгали из окон, грызли свои запястья, кидались под машины. В Праге бизнесмен стесал губы об асфальт. Но эти еще никого не убивали, и их в итоге удавалось разбудить. То же самое наблюдалось двадцать пятого. Южная Америка, Киргизия, Новая Зеландия… Позавчера моя жена ходила во сне. Она думала, что сжимает в руке нож, и била им меня в грудь.
Полковник выпустил распечатки из рук. Профессор продолжал, доставая серебристый диктофон:
— Будто что-то искало лазейку в наш разум. Двадцать четвертое — тринадцатый и четырнадцатый лунные дни. Спутник Земли освещен на девяносто шесть процентов. Двадцать пятое — четырнадцатый и пятнадцатый лунные дни. Девяносто девять процентов. Сегодня — полнолуние. И оно нашло путь.
— Оно?.. — ошарашенно повторил Сато.
— У господина Канбэ присутствует фоновая активность. Он реагирует на окружающий мир. Анализирует часть поступающих сигналов. Я задал ему несколько вопросов. — Тоути выдержал паузу. — Баку, полковник. Тапир Баку. Вот кто нам поможет.
Профессор щелкнул кнопкой и спросил — уже из динамика диктофона:
— Зачем ты убил свою жену, Митико? Зачем?
Голос лунатика был блеклым и глухим:
— Оно приказало мне.
— Назови его имя.
— Песочный человек. Лунное Дитя.
4.9
Грузовик
Пустые дворы. Пустые улицы. Шелестящие кронами деревья в пустом парке.
Столб дыма, вздымающийся, как вражеский флаг над военным аэродромом. Ни трамваев, ни проезжающих машин. И в окнах элитных высоток, за бликующими стеклами — силуэты окоченевших людей.
Как преступники, хоронясь в тени, шестеро неспящих пробежали рысцой к двухэтажному дому под красной черепицей. Прежде Корней мечтал поселиться в таком.
Пока хозяин искал ключи, Корней и Оксана познакомились с водителем. Камила была платиновой блондинкой средних лет, крупной и круглолицей.
— Добро пожаловать! — Филип отворил двери.
Огромная светлая квартира была заставлена холстами — настоящий выставочный зал.
— Так вы художник?
— Типа того, — улыбнулся Филип.
— Очень красиво! — восхищенно воскликнула Оксана.
Корней решил, что не все потеряно, если искусство еще способно захватить. Гости вертели головами, рассматривая картины. Лишь синевласка Вилма рухнула на диван. Выглядела она плохо и постоянно чесалась. Голые ключицы исполосовали царапины. Вилма принюхивалась и морщилась, хотя Корней не чувствовал никаких неприятных запахов.
— Кто эта девушка? — Камила обвела жестом холсты. Героиня большинства полотен явно писалась с конкретной натурщицы.
— Моя жена. Яна.
— Она красивая, — по-чешски сказала Оксана.
— Да, невероятная. Ее не стало девять лет назад.
Художник использовал все оттенки красного, чтобы передать рыжее пламя волос и шелк развевающихся платьев, отчего создавалось впечатление, что стены мастерской объяты пламенем.
— Но, друзья, — сказал Филип, — никто не любуется живописью на голодный желудок. Девчонки, вы поможете старику?
— Спрашиваешь! — закатила рукава Камила.
Корней перевел для Оксаны, она закивала, с готовностью последовала за хозяином на кухню.
Альберт присел возле Вилмы. Улыбнулся Корнею:
— Вы не чех, правда?
— Украинец.
— Чудесное произношение. Чем занимаетесь?
— Работаю в издательстве. Или работал.
— Не падайте духом. Блокируйте негативные мысли. Я понимаю, трудно. Но сам стараюсь сосредотачиваться на том, что случится в ближайшие минуты. Пожалуйста, расскажите о вашей издательской работе.
— Это будет скучно… — смутился Корней.
— Скучно бывает только скучным людям. Я прошу.
Он пожал плечами и поведал обо всем, чем занимался в офисе: о компьютерных программах, разновидностях переплета, о печатных станках. Он вспо-мнил и последнего сорвавшегося заказчика.
— Писатель предлагал опубликовать книгу о Луне. Об… э… — Корней не знал, как это по-чешски. — Существах с других планет.
— Инопланетяне. Внеземные цивилизации.
— Да, внеземные цивилизации на Луне.