Книга Бытия
Шрифт:
– Хочешь быть сотником? – напрямую спросил Конан, шествуя вместе с рыжим стражником по ночному городу в сторону улицы Фонарщиков.
– Подумать надо, – засопел Гуннар. – Местечко, конечно, хлебное, но и забот много. Взятки не в пример наших больше. А что, Альбиорикс новые звания раздает?
– Я раздаю, – самоуверенно заявил Конан. – Хочешь быть сотником – будешь.
– Мне лучше деньгами, – усмехнулся Гуннар. – А ты у нас теперь большим начальником стал? И лучшим другом капитана Альбиорикса?
– Короля Альбиорикса, – посмеиваясь, сказал Конан.
– Вот даже как? – стражник, похоже, вовсе не удивился. –
– Не «нынешнее» величество, а будущее, – поправил Гуннара киммериец. – Мы тут заговор устроили. Как, примешь участие?
И, не давая Гуннару опомниться, Конан быстро изложил свою теорию государственных переворотов. Справедливости ради следует заметить, что Гуннар не делал круглых глаз, не возмущался, не пытался убежать с доносом в следственную управу советника Вегеля, а в финале даже заметил, что Конан для варвара чересчур умен.
– Значит, нужны инструменты, подготовка и время, – морща лоб, сказал Гуннар. – Инструмент понятно какой. Гвардия Альбиорикса. Подготовить за сутки мы ничего не успеем, не говоря уже про то, что времени не остается. Согласен, Альбиорикс сменит караулы во дворце, кто-нибудь за большую плату зарежет короля прямо в спальне, а доверенные офицеры гвардии арестуют Вегеля. На словах все просто. Но есть и другая сила – оборотни. Бешеные оборотни, которым покровительствуют король или месьор советник. Если они вмешаются – быть беде. Ладно, я участвую. Мои условия – чин сотника гвардии, и пять тысяч золотых аквилонских кесариев. Неплохо бы дворянский титул. Герцогом быть не хочу, а вот бароном – пожалуйста. Можно просто титульным, без земли и замка. Но если и надел какой дадут – не откажусь.
– Раскатал губищу! – варвар поразился жадности Гуннара. – У тебя шемитов в родне не было?
– Дедушка по материнской линии, – легко согласился Гуннар. – Из самого Асгалуна. Съел?
Киммериец только поморщился.
Они миновали восемь кварталов, редкие патрули странной парочкой почти не интересовались, благо Гуннар был одет в драную форму городской стражи, а на груди Конана поблескивала бляха с короной, мечом и дубовыми листьями.
– Куда направляемся? – поинтересовался Гуннар у киммерийца.
– Искать моих дружков. Все куда-то потерялись. Веллан с Эртелем сгинули прямо из дворца, Тотлант и Джареф исчезли прямиком из дома, причем я не понимаю, какой именно Джареф исчез. У Эмерта было подозрение, что Джареф совсем не Джареф, а кто-то другой. Кстати, сам Эмерт тоже исчез. Здорово, правда?
– Да уж, здоровее не бывает, – покачал головой Гуннар. – И в такой пакостной обстановке устраивать заговор?
– Обстановочка самая подходящая, – усмехнулся Конан. – Сплошной бардак. Если запутались мы, значит, запутаются и цепные псы советника Вегеля. Гуннар, между прочим, чем ты сможешь мне помочь, кроме болтовни?
– Ну… – Гуннар задумался. – У меня есть дружки в страже. За денежки помогут своими клинками. Только аванс надо дать.
– Опять расходы, – огорчился варвар, но все-таки вытянул из пояса несколько тяжелых золотых аквилонской чеканки и вручил Гуннару. – Лишний меч никогда не помешает. Поговори с ними. Но учти – это должны быть верные люди.
– Будь
– Конечно. Вот угол Большой Кобылиной и Фонарщиков. Я сворачиваю, а ты идешь отрабатывать баронство. Мне нужен человек по имени Кейлаш. Он у кезанкийских горцев кто-то вроде старейшины и сейчас он точно в Пайрогии. К утру вынь мне Кейлаша из-под земли и приведи… Нет, в дом Альбиорикса не стоит, не будем вызывать лишних подозрений. Знаешь какой-нибудь скромный и тихий кабак неподалеку?
– «Эфес» в переулке Меча, – с готовностью отозвался Гуннар.
– Его еще не спалили? – Конан несказанно удивился. – Я туда еще в молодости ходил. Вино неплохое, а вот девки берут слишком дорого за свои скупые ласки. Ладно, «Эфес» так «Эфес». Чтобы утром сидел там вместе с Кейлашем и глаз с него не спускал. Бегом!
Улица Фонарщиков не зря носила свое название. Проезд был достаточно ярко освещен множеством масляных ламп, затянутых слюдой. Конан, будучи уверенным, что его встретит пустой и холодный дом, без всякой надежды подошел к обиталищу Джарефа (вокруг дома просто обязан была находится стража, оставленная Альбиориксом, но почему-то в округе не замечалось ни одного патруля) и внезапно обнаружил, что в окнах первого этажа горит свет.
«Наверняка люди месьора капитана решили устроится внутри дома, – подумал варвар. – Зайдем, пообщаемся. Может, узнаем чего нового. А вдруг я совершенно зря поднимал панику? Эмерт с Тотлантом вполне могли вернуться».
Конан взбежал на осиянное аж четырьмя лампами крыльцо и забарабанил в дверь кулаком. Киммерийца не заставили долго ждать. Громыхнул засов, и створка приоткрылась.
– А вот и наш искатель приключений, – ухмыльнулся Джареф. – Ты где шлялся, разбойник?
– Э-э… – не в силах вымолвить ни единого слова от удивления, протянул Конан.
– Ясно, в кабаке. Или у веселых девиц, – согласно покивал Джареф. – Проходи, ужин давно остыл.
– А… А Тотлант дома?
– Как ушел днем, так и не появлялся. И месьор Эмерт тоже. Это ты мне полный двор стражи нагнал? Перевернули дом с ног на голову, что-то искали, но так и не нашли…
– Постой, постой! – окончательно запутался Конан. – Когда стража приходила с обыском, ты был дома?
– Пришел к самому завершению сего занимательного действа, – поморщился Джареф. – Как ничего не украли – до сих понять не могу. Офицер потом извинился, забрал своих ищеек и отбыл. По-моему, это были люди Вегеля. Вы на крючке у советника, Вегель решил, что посланцы из Пограничья могут быть опасны. А тебе еще вчера предписывалось покинуть город.
«Врет и заговаривает зубы! – подумал варвар, хмурясь. – Альбиорикс утверждал, что в доме никого не нашли, и с хозяином не разговаривали. Вдобавок любой житель Пайрогии может отличить форму гвардейцев капитана от серых плащей приспешников Вегеля. Или все-таки Джареф не врет, а меня водит за нос Альбиорикс? Может, и обыска никакого не было? Поди разберись в этом кавардаке!»
Угрюмый Конан, сославшись на то, что хочет спать, поднялся наверх и решил вздремнуть до рассвета. На всякий случай затеплил свечу, положил рядом клинок, но сомкнуть глаза не удалось. В тонкую слюду окна ударило несколько маленьких камешков.