Книга Готель
Шрифт:
Но именно так и случилось. Я ощутила притяжение. Душа покинула мою плоть.
Придя в себя, я поняла, что лежу на спине в слякоти, капюшон свалился у меня с лица. А мой обморок заметили сыновья скорняка.
– Тебе нельзя ходить по улицам, – усмехнулся младший, перегораживая переулок и складывая пальцы в такой же знак, как сестра мельника на площади. – Ты спустишь своего демона на кого-нибудь другого.
Я поднялась, чувствуя в животе бурлящий страх. Старший парень ухмыльнулся, пихая брата локтем и глядя на мой лиф. Я посмотрела вниз и увидела, что из-за прорехи на платье у меня обнажилась грудь, обнадеживающе
Старший двинулся на меня, напрягая мышцы, как змея перед броском. Я метнулась в другую сторону, оттолкнув его младшего брата с дороги, так что тот поскользнулся и упал лицом в снег. Убегая из переулка, я успела заметить кровь, дивный красный бутон на снегу в том месте, где он ударился носом о камни.
В день Рождества отец сопровождал меня домой с церковной службы. Как только мы зашли в хижину и вымыли руки, я села за кухонный стол, чтобы нарезать все для ужина. Отец поначалу не заговаривал. Просто стоял у окна, наблюдая за мной, освещенный со спины зимним солнцем, от которого вокруг головы у него сиял слишком яркий ореол.
– Тебе скоро понадобится женская сорочка, – сказал он наконец, глядя, как я строгаю овощи. – Пора. Сколько тебе, шестнадцать?
Я смущенно кивнула.
Он выудил из кошелька несколько хольпфеннигов и выложил их на стол, потом достал из сумки мешочек с цукатами и опустил их рядом с монетами.
– Подумал, что надо купить чего-нибудь сладкого в честь Рождества.
Его внимательность меня удивила. Я заметила тени у него под глазами и уловила печаль в словах. Вся скорбь, таившаяся у меня внутри, теперь грозила выплеснуться наружу.
– Я так скучаю по матушке, – сказала я неожиданно. Голос у меня задрожал.
Отец вздохнул.
– Не отчаивайся, Хаэльвайс. Господу это неугодно.
– Прошло только три недели.
Он посмотрел на меня резким взглядом. Я отчаянно постаралась придумать безобидный предмет для разговора. Весь день за готовкой я мечтала о паломничестве в аббатство Хильдегарды.
– Что ты слышал о матушке Хильдегарде?
Отец с усмешкой покачал головой.
– Женщина? Возводит монастырь, исцеляет недуги, пишет священные книги? Не иначе как персонаж из любой сказки твоей матери.
– Я подумала, вдруг она может вылечить мои обмороки.
– Вполне, черт возьми, может. Говорят, что все остальное она умеет. Но Бинген очень далеко. Как тебе туда добираться?
У меня вырвался вздох. Не «как мне помочь тебе туда добраться», а «как бы ты сделала все сама».
– Это я еще продумываю.
Отец тоже вздохнул и пошел в чулан за лекарской кадильницей. Наполнил ее углем и порошком и поднес к огню. Когда он со стуком поставил ее на стол, из прорезанных крестов у нее по бокам потек знакомый душистый дымок.
– Что ты делаешь?
– Очищаю дом.
– От чего?
Отец нахмурился.
– От грехов твоей матери.
Я не поверила своим ушам. Неужели он винит матушку в ее болезни? Неужели думает, что Бог поразил ее за «грехи»? Я встряхнула головой, пытаясь выкинуть из ума эти мысли, но не смогла. Сердце переполнилось возмущением.
Отец смотрел в другую сторону, на дым, клубящийся над кадильницей и уходящий в
Я подумала о том, как он обвинил в смерти матушки меня. Мне захотелось на него накричать.
– Пожалуйста, объясни мне, почему ты считаешь, будто я в ответе за недуг матери?
Он оторвал взгляд от дыма, явно витая мыслями где-то в другом месте. Через мгновение открыл рот, затем закрыл его, как будто в кои-то веки пытаясь взвесить свои слова.
– Мне тогда стоило сказать, что я виню ее в существовании твоего демона.
Я уставилась на него в ожидании объяснений.
Слова посыпались из него так, словно ему давно хотелось их произнести.
– Ты знаешь, как твоя мать воспитывалась глубоко в чаще леса к северу от города. Твоя бабка нашептывала злые заклинания. Когда мы впервые повстречались, в твоей матери была тьма, была дикость. После того как я позвал ее замуж, она поклялась все это забыть, но она была не из тех, кто держит свое слово. Все эти противоестественные средства, которыми она втихаря лечила твои припадки, все нечестивые слова, что бормотала себе под нос. Не думай, будто я их не слыхал. Когда я перестал делить с ней постель, она даже нарушила наши венчальные клятвы. – Он заколебался, глядя мне в лицо, и широко раскрыл глаза. – Матерь Божья! – прогремел на всю комнату. – Она тебе рассказала?
Я замотала головой. Мне не хотелось обманывать ее доверие.
– Я не знаю, о чем ты.
– Черт возьми, Хаэльвайс. – Было очевидно, что отец не поверил. Он схватил меня за руку через стол. Вспыхнул гневом, как это случалось всякий раз, когда я отказывалась делать то, что велено. Его пальцы стиснули мне запястье, выкручивая руку. – Не лги. Что она тебе сказала?
У меня выступили слезы. Я заставила себя застыть, считая прорези в кадильнице. Дым щекотал ноздри. Резкий, как аромат пряностей, но невероятно сладкий, он навевал воспоминания о запахах, которые я вдыхала на рынке еще девчонкой. Корица и анис, фенхель и шалфей. Что бы отец ни сжигал, это не было похоже ни на один из них и напоминало все одновременно.
– Что она ходила к ворожее за зельем.
Он отпустил мое запястье, до странного заметно расслабившись.
– И все?
У меня сдавило грудь. Я коротко кивнула.
– Клянусь.
Он с облегчением вздохнул, закрывая глаза. Чуть погодя снова заговорил, уже будничным голосом.
– Мне нужно тебе кое-что сказать. Помнишь Фелисберту? Из церкви?
Сердце застучало у меня в ушах. Фелисберта – так звали светловолосую женщину, которую я видела с ним на площади. Я кивнула, боясь, что понимаю, к чему все идет.
– Ее муж умер от лихорадки. У нее трое сыновей. Родня ее бросила. Отец Эмих призывает меня взять ее в жены.
В животе у меня что-то оборвалось. Дыхание перехватило. Я подумала о том, сколь многим ради него пожертвовала матушка.
Отец не смог посмотреть мне в глаза.
– Я бы позвал тебя к ней жить вместе со мной, но она боится твоего демона. Ей нужно думать о мальчиках.
Эти слова меня потрясли. Я всю жизнь терпела его изменчивое отношение к себе, но не думала, что отец окажется настолько жестоким. Он не только нашел замену моей матери, но и собрался бросить меня из-за того, что его новая жена не хотела видеть меня в своем доме? Ни одна девушка моего возраста не жила в одиночестве.