Книга грез
Шрифт:
Если кто-то должен умереть, а этого, кажется, не миновать никому, зачем делать это вульгарно? Лучше умереть красиво, так, чтобы позавидовали все, – отведав чарни.
Ажилиан Сил, старший повар и музыкант
Хотите верьте, хотите нет, но безопасный, целебный и неядовитый чарни легко вырастить. Правда, все усилия в этом направлении сводятся на нет Ассоциацией. Чарни, да никто и не желает разводить чарни самостоятельно. Вполне возможно, что заслуженно признанный чудесным аромат чарни усиливается ощущением
Леон Уолк, журналист, писавший для «Космополиса», который через две недели после публикации этой статьи съел неправильно приготовленный чарни и умер
Гостиница «Святой Диарминд» побывала в руках различных владельцев. Каждый вносил оригинальные идеи в отделку, стремясь произвести впечатление новизны. Первый этаж занимал вестибюль. Тяжелые колонны в стиле древнего Крита поддерживали потолок, выкрашенный в бледно-лиловый и розовый цвета. Рядом с каждой колонной росли родантовые пальмы в терракотовых горшках; они тянулись к потолку, и их голые стволы заканчивались шарами темно-зеленой листвы. По стандартам Веги – кричащее оформление. Множество посетителей из разных уголков Ойкумены усугубляло беспокойную и нервную атмосферу, которая характеризовала гостиницу «Святой Диарминд».
Джерсен прибыл в точно назначенное время, одетый по совету слуги в костюм для неофициального вечера в городе: облегающие черные брюки, рубашку с вертикальными черными, темно– и светло-серыми полосками, с высоким черным воротником вместо шарфа, черный пиджак, соответствующий самому высокому стилю в Понтифракте, застегивающийся спереди, зауженный в плечах, почти стоящий колоколом на бедрах. Джерсен отказался от шляпы с плюмажем, и слуга предложил ему мягкую шляпу с квадратными полями. Угрюмое лицо, черные локоны и бледная кожа придавали Джерсену грубоватый вид, но именно это ему и требовалось, и Джерсен был удовлетворен своей внешностью, получая своеобразное удовольствие от игры, цель которой – одурачить и одурманить бедную Элис Рэук.
Джерсен увидел ее, когда она, застенчиво оглядываясь, шла по центральному проходу. Джерсен внимательно посмотрел на Элис, словно никогда раньше не видел: опущенные уголки губ, короткий носик, щеки, плавно переходящие в маленький подбородок. Сегодня вечером ее рыжие волосы, зачесанные назад, ниспадали на плечи, подчеркивая простое дымчато-серое платье.
Она увидела Джерсена, и выражение ее лица изменилось, стало нарочито-веселым. Она приветственно махнула ему рукой, изображая радость, а потом чуть ли не бегом помчалась через зал, но остановилась в десяти футах от него и окинула восхищенным взглядом с ног до головы.
– Я должна сказать, мистер Лукас, сейчас вы превзошли самого себя в элегантности.
– Это все «Пенвиперс», – ответил Джерсен. – Благодарить нужно слугу.
Элис слушала Джерсена, не особенно вникая в смысл его слов. По-прежнему радостно улыбаясь, она сказала:
– Ну, так где мы будем обедать? Здесь? Ресторан тут в
– Слишком шумно и слишком людно, – заметил Джерсен. – Я знаю место значительно более изысканное.
– Полностью отдаю себя в ваши руки, – отозвалась Элис.
– Тогда окунемся в ночь Веги.
Они покинули гостиницу, и Элис очень осторожно взяла Джерсена под руку.
– Куда мы идем?
– Прелестная ночь, – ответил Джерсен. – Мы можем сначала погулять, если вам это нравится.
– Прекрасно!
Они пересекли площадь Мюллони, вышли на Бьюдрилейн, а потом свернули в Порти.
«Невозможно! – прошептал про себя Джерсен. – Мы гуляем по улицам Понтифракта, она в своей маске, а я – в своей!»
Элис почувствовала что-то неладное:
– Мистер Лукас, почему вы так мрачны? Джерсен ответил не сразу:
– Называйте меня Генри. Мы не на работе.
– Спасибо, Генри, – она наградила его печальным взглядом. – Я никогда не бывала в этой части города.
– Здесь не так, как на Диком Острове?
– Совсем иначе.
Они вышли на набережную к «Грилю Мардока с видом на Залив». Элис задумчиво посмотрела на Джерсена. Мистер Лукас, такой занудный и гадкий, казался сейчас совсем иным.
Они сели в уголке ресторанного зала, у окна. Внизу тяжело и медленно вздымались и набегали на сваи волны; звезды и далекие огоньки отражались на поверхности воды. Джерсен спросил:
– Вы можете найти свою родную звезду?
– Я не знаю, как выглядят созвездия отсюда. Джерсен оглядел небо:
– Она уже скрылась. А вот там старое доброе Солнце.
На обед они заказали суп из натуральных артишоков, тушеное мясо, салат из свежей зелени, лук и травы, которые булькали в коричневых горшочках. Элис поклевала того-друтого и в ответ на вопрос Джерсена пожаловалась на отсутствие аппетита. Она выпила несколько бокалов вина и немного опьянела.
– А как наш конкурс? – спросила она. – Он все еще тайна? Особенно от меня?
– Тайна? Уже нет. Но не будем сейчас говорить об этом. Тайна – это вы. Расскажите о себе.
Элис обвела взглядом Побережье Бутылочного Стекла.
– Да нечего рассказывать. Жизнь на Диком Острове монотонна, если не считать туристов.
– Я все еще удивляюсь, почему вы приехали сюда.
– Ах, обстоятельства!
Подали десерт: фруктовый пирог и крепкий кофе с кремом, как принято на Элойзе.
Джерсен, почувствовав, что сильно отступил от роли Генри Лукаса, попробовал поразмышлять о политике Понтифракта, в которой ничего не смыслил. Элис безучастно глядела начерную воду. Ее мысли были далеко. Она совсем не следила за тем, что говорил кавалер.
Наконец Джерсен спросил:
– Куда теперь? В Понтифракте мало развлечений, разве что Маммери, но мы, кажется, опоздали к началу программы. Может, зайдем в одну из портовых таверн?
– Нет… Думаю, нам лучше вернуться в отель. Старый кэб с твердой крышей доставил их обратно в гостиницу «Святой Диарминд».