Книга монстров
Шрифт:
Опять не складывается, и Тени упоминали о том же. Не могли они все разом забыть про Книгу? Или дело не в ней?
Я скорчилась в кресле, уперев локти в колени и спрятав в ладонях лицо. Все, что мне говорили, шло вразрез с тем, что я видела или слышала. Если правы Виктория и Тени, то Раскаль уже отряхивает пыль с костей или что у него там имеется и готовится снести Фристаду с лица земли. Если его продолжает держать Книга…
Вольфганта не трогали ни Лесные чада, ни Тени, опасаясь бойни. А она все равно началась, пока он был еще жив. Не получалось, и я
Не смогли — или мне не сказали? Теням нельзя верить. А Виктории?
Самуэль уже поднялся из кресла и мирно гремел кастрюльками. Думай, Дайан, думай-думай-думай. У тебя есть многое, только верно все сложи.
Виктория и Совет позволили Вольфганту провести ритуал, но потом изгнали его и — да, это важно? — отреклись и от нового Древесного бога. Виктория оставила Вольфганта в живых, потому что она просчитала последствия.
Тени оставили Вольфганта в живых, потому что боялись того же, что и она.
Твари лезут в город, и они в конце концов добрались до того, кто не держал своих обещаний. Добрались — и ушли, и вполне может быть, что минутали свернули свою атаку именно в тот момент, когда Вольфганту вспороли брюхо.
И тишина. Полная тишина, что может значить…
— Самуэль? — позвала я, и голос мой дрожал от внезапной догадки. — Может такое быть, что Вольфгант считал, что он повелевает Раскалем, но это в большей мере делала Книга? И теперь Вольфгант мертв, Раскаля не тревожат чужие страсти… он ведь безмозглый дух. Книга просто лежит, и если получить ее, то…
То что? Самуэль с какой-то кастрюлькой в руках смотрел на меня и, кажется, одобрительно улыбался.
— C чего я решила, что Виктория Вольфганту не лгала? Она убедила его, что не собирается его убивать. А если он хранил Книгу там же, куда спрятал свои побрякушки? Она вынудила его на крайние меры. А когда нашла Книгу, то… Все, — закончила я. — Лесные чада получили дохлого шамана-неудачника и Книгу, которой подчинен Древесный бог. Да? Я права?
— Возможно, — улыбнулся Самуэль и, спохватившись, вернул кастрюльку на плиту.
Я кивнула и едва не вскочила с кресла. Гус, мне нужно попасть к Гусу и, возможно, предупредить Аттикуса, хоть этому сопротивлялось все мое существо. Снова попасть под власть чар, потеряв разум, было страшно.
— Самуэль. Мне нужно знать, не появлялись ли еще какие твари в городе, не так шумно, как восставшие и минутали. И, конечно, где появлялись.
Старик задумчиво оглядел кухню. Не имело никакого смысла спрашивать, что он сделал с телом Вольфганта, хотя мне, конечно, смертельно хотелось узнать.
— Ребята что-то заметили в старой «Колючке», но сложно сказать, что там водится. Пара Храмов Единого в Грейстоуне, там восстали мертвые из склепов, в Козлиных болотах, говорят, какой-то утопленник пытался уплыть в сторону Грейстоуна или Рыночной площади — кто его знает куда, но в ту сторону. И конечно, Каирны, те твари, что погребены там изначально, уже никогда не восстанут,
Я с тоской посмотрела на кастрюльку. Там что-то уже закипало, а чем ближе к полнолунию, тем больше и чаще мне хотелось есть.
— Я ненадолго, — соврала я. — Мне надо кое-что уточнить.
VI. Противостояние Теней. Глава тридцать первая
Ливень ослабел, теперь шел препротивный моросящий дождь, но я была рада и этому. Свежий воздух развеивал тоскливые мысли. Я не помнила, чтобы раньше подобное меня угнетало, так что периодически сама себе удивлялась. Обхватив себя руками, я застыла у каменной стены, пропуская бледного Аскета. Несчастный пошатывался от усталости, но слишком сложно было выдавить из себя сочувствие — внутри бушевал ураган собственных страхов и тревог. Подождав, пока Аскет скроется из виду, я продолжила путь.
Я свернула в Цветочный переулок, откуда можно было легко перелезть через стену и кратчайшим путем выйти на дом Гуса. Кляня Аскетов, хотя они эту стену не строили, я спрыгнула на скользкий от дождя камень мостовой.
— А? Что это? Ты слышал? — меня догнал густой голос.
— Я сейчас слышу только, как хлюпает вода в моих ботинках! Пошли быстрее!
Перебежав за спинами стражников через дорогу, я бесшумно открыла дверь и попала в старый дом, где сдавались дешевые квартиры. Здесь было два выхода, чем я и собиралась воспользоваться. Выскользнув на улицу, я затаилась и услышала жалобные всхлипывания буквально в паре футов от себя.
Тощая дамочка, явно только что ограбленная, металась в углу между площадью и Лютным переулком. А где-то вдали пахло алчностью, ну, или мне показалось, что в утреннем тумане мелькнула фигура Бернарда — мелкого карманного воришки, весьма известного в узких кругах трусливым характером и любовью к выпивке.
— О, нет, только не я, я ничего никому не скажу. Пожалуйста, только пусть он меня не найдет!
Беспокоиться дамочке не стоило — Бернарда интересовали легкие деньги, а не ее тело, иначе бы его давно поймали свои же. Сложно было сказать, что воровское сообщество Фристады придерживалось строгих моральных принципов — куда уж там, но откровенное членовредительство не поощрялось, закон был весьма строг к преступлениям по отношению к высшей знати и тому подобной шушере. А поскольку город был портом — знать встречалась везде и в любом виде, порой даже невозможно было отличить, пока не заговоришь.
Сделав мягкий шаг в сторону, я услышала под ногой визг боли и отшатнулась. Большая серая крыса злобно ощерилась и прошмыгнула в канализацию.
— Нет, пожалуйста-пожалуйста, не убивайте меня!
Дамочка меня не видела, но услышала вполне ясно. Испуганно замерев и прижавшись к стене, она вертела головой из стороны в сторону. Но я уже скрылась в тени соседнего дома, потом следующего, и еще одного. Наконец, когда попалась удачная выемка, я спряталась. Пусть успокоится бедняжка и в следующий раз тысячу раз подумает, как ходить одной, не умея постоять за себя.