Князь Барбашев
Шрифт:
Но у него-то была одна лесопилка и одна ватажка, а купцы собирались развернуться с размахом, потому как купеческим своим умом уже прикинули, какие деньжищи можно было с этого в карман положить (и скольких конкурентов от дела отвадить). А значит, недовольный гул лесорубов со временем непременно перекинется на них. Нет, Андрей тоже от этого возмущения потеряет (доходы то от реализации и ему капать будут), но всё же лучше, чтоб громили не его вотчину. Потому как в ней и без этого проблем хватало.
И главная из них перенаселение. А что вы хотите, в 15 лет тут парень вполне зрелый муж, а не "онижедети" и готов вести своё хозяйство. Вот только заселяя в своё время свою единственную вотчину, Андрей не учёл этот момент. А чужие дети растут быстро. Вот и получил для начала на руки четверых "лишних", потому как дробить наделы вовсе не собирался, а возможности Бережичей
Но это было раньше, а теперь у него была и Камская вотчина, и куча земли, доставшаяся в приданное. И решать проблему стало возможно простым отселением излишков населения. Жестоко к родителям? Ну да. А ютиться на маленьком клочке земли и умирать с голоду, не имея сил и возможностей выплатить долги и налоги - это не жестоко? К тому же, поскольку были они все поголовно холопы, то и семьёй отселяемые были пока не обременены. Помните Судебник: "по рабе - холоп, по холопе - раба". Из своих невест не выбрали, а вольные сами за них не пойдут. Так что неожиданно нарисовалась ещё одна проблема, решить которую в лоб, посредством покупки молодых полонянок, вряд ли было возможно, хотя и стоило попытаться.
В общем, вместе с обозом из вотчины прикатили и пятеро будущих "переселенцев" (один таки нашёл себе суженную), причём у молодой женщины уже явственно выпирал животик.
Ах да, осталось добавить, что с деревеньками, доставшимися ему в качестве приданного, тоже всё это время работали. Ведь они приобретались тестем по случаю и почти все были разбросаны кто где. По нынешним меркам это было нормально, но Андрея не устраивало. Только объезжая все владения кучу времени потеряешь, а полностью доверяться тиунам да приказчикам явно не стоило. А потому, по возможности, эту проблему пытались всё лето решить самым простым способом: продать или обменять. Причём, чтоб дело лучше шло, Андрей вполне мог сменять село с деревеньками одного количество десятин на такое же село, но десятинами поменьше. По местным понятиям это было что-то сумасшедшее, но не по его. Ему нужна была одна большая вотчина, ну или несколько, но крупных, а не малоразмерные плевки в сотнях вёрст друг от друга. И совместными усилиями тестя и его людей кое-что получилось сделать! Их стараниями возле небольшого волжского городка Романова возникла вполне себе большая и компактная вотчина из сёл Подлесное и Кузилово с прилегающими к ним деревнями и починками общей площадью в 250 десятин с гаком. Хотелось бы и больше (ведь далеко не всё приданное ещё обменяли), но окрестные земли в большинстве своём были государевыми, и пахались в основном черносошными крестьянами. Ну и русский правитель, слава богу, ещё не сошёл с ума и не отдал все окрестности во владение татарским мурзам, как это совершит лет через пятьдесят царь Иван Грозный.
Правда, расширить свои владения возможности всё же были. Так его Уварово граничило с деревеньками Мартыново и Голенищево, которые ещё со времён чуть ли не Дмитрия Донского принадлежали ярославскому Спасскому монастырю. А учитывая инсайдерскую информацию о предстоящем соборе и ограничении монастырского землевладения (а в том, что митрополит своего добьётся, Андрей ныне не сомневался) это наводило на довольно интересные мысли. Тут, как говорил один зощенский киногерой, главное надо было делать всё быстро!
Ну а так деревеньки и сёла его новых владений ныне стояли полупустые, так как крестьян с них ухватистые помещики и монахи постарались сманить на свои земли ещё при старых хозяевах. Впрочем, это давало Андрею лишнюю возможность разворачивать сельское хозяйство по своим лекалам, неспешно формируя крестьянские хозяйства нового типа. Он уже давно понял и смирился с тем, что кавалерийским наскоком тут не справится и перешёл к долгой, планомерной осаде. Благо основной доход ему отнюдь не земли приносили.
Зато можно было не торопясь опробовать одну задумку. Ведь кто лучше всего воспримет новшество? Тот, кто никогда не работал по старинке. Вот и решил он посадить на землю тех, кто в иной жизни с землёй связан не был и не мог утверждать, что "так было всегда". Тут, правда, возникала другая проблема - их знания были чисто теоретическими, не помноженными на многовековую практику. Но, как уже говорилось, убытки на первых порах он готов был терпеть и компенсировать. Труднее было найти того, кто бы присмотрел за ними, заставляя делать как надо и подгоняя нерадивых. И вот тут-то он и обратил внимание на жену. Как там, в фильме: спортсменка, комсомолка и, наконец, просто красавица! Конечно, ни спортсменкой, ни комсомолкой
Вот так и получилось, что начал он с женой говорить о том, о чём большинство современных мужчин и помыслить не могли, честно считая, что раз баба, то "волос долог, да ум короток".
Здесь, кстати, на руку сказалось то, что Варя в детстве ходила к дьячку и была обучена читать и писать. Ведь все наработки, все удачи и ошибки, что свершили за эти годы, скрупулёзно записывались в тетради, которые Андрей с дотошностью проверял каждый раз, как появлялся в Бережичах. И теперь эти тетради были гонцом привезены в Москву и отданы жене в качестве учебного пособия. А Андрей, глядя на пожелтевшие и истрепавшиеся страницы, вдруг понял, что надо бы как-то обобщить полученный опыт и издать для начала хотя бы рукописный трактат.
Эта мысль навела его на другую. Ведь чем был славен Союз? В нём различные тематические журналы печатали не только о великих стройках и высоких надоях, но и делились реальным опытом. Что уж говорить, если даже в двухтысячных Андрей с удовольствие листал старые подшивки, в которых можно было найти не только рецепт посадки моркови по методу Эклебена, но и способ, как сделать цемент для раствора. И эти знания, нанесённые на бумагу, помогали другим облегчить работу. А в этом времени сколько секретов умирает с теми, кому некому передать своё мастерство? А будь они записаны? Да, мастера предпочитают не делиться своими достижениями: увы, эхо средневековья. Но попытаться то, наверное, стоит?
В общем, Андрею было над чем поработать в долгие зимние ночи.
Глава 47
В свою камскую вотчину выезжали громадным поездом, ибо везли с собой кучу нужных и полезных вещей. Да только давно известно, что зимняя дорога нелёгкая. А лошадки, впряжённые в сани, хоть уже и были не те слабосильные крестьянки, что он видел в первые годы, но ещё и не стали полноценными тяжеловозами и в сутки делали от силы 25 вёрст. Таким ходом, как прикинул Андрей, полутора тысячевёрстный путь они одолели бы аккурат за пару месяцев, что князя явно не устраивало. Поэтому уже через пару дней он рванул вперёд небольшой группой из трёх возков запряжённых цугом лучшими княжескими конями и десятком охраны. Двигались они теперь куда быстрее тяжелогружённого каравана и уже через месяц и три дня втянулись через распахнутые на день крепостные ворота Усолья-на-Камском. Кони в дороге подбились, отощали. Притомились и люди, каждой ночёвке были рады. А уж коли баня в пути - целый праздник устраивали. Но не роптали - привыкшие. Андрей больше за жену беспокоился. Хоть и ехала она в крытом возке с жаровней для тепла, да подушками для мягкости обложенная, а всё ж утомлялась сильнее воинов. Вот под неё основной перегон и рассчитывали. А так-то и быстрее добежали б.
Сразу же по приезду в Усолье выдвигаться в Княжегорск хоть и хотели поначалу, но не стали. Надоело в дороге быть, устали, да и зады поотбивали изрядно, что уж там. Хоть и осталось не более десятка вёрст, а решил Андрей не мучиться, и остановится в одном из своих городских домов.
Усолье город небольшой, петлять по улочкам долго не пришлось, и вскоре санный поезд остановился возле закрытых ворот большой усадьбы. Поправив отороченную мехом шапку, молодой, статный десятник подскочил к ним и забарабанил по доскам рукоятью плети с окованным концом. Высунувшийся на стук заспанный воротник тут же схлопотал оплеуху и разом засуетился, широко открывая проезд. Выскочивший по зову на крыльцо ключник мигом разобрался в ситуации и тут же зашумел на челядь. Те, повинуясь его указаниям, засуетились, забегали. Вскоре задымили трубы, жарко протапливая покоевые хоромы и молодечную. Проворный холоп помог Варваре выбраться из возка. Остальные спешно вносили внутрь тюки с имуществом.