Князь Тьмы
Шрифт:
— Не уходи, не уходи... — бормотала она, — не оставляй меня одну.
Когда раздался тихий стук в дверь, Кэтрин панически дернулась.
— Это миссис Шмидт, — успокаивала ее Тифани. — Войдите!
Вошла кухарка в розовых бигудях, неся поднос.
— Слишком горячий чай, — сказала Тифани, — я добавлю холодной воды. Взяв с подноса чашку, она ушла в ванную. Кэтрин уже овладела собой,
сменив безумный вид на маску равнодушия. Она, понятно, не желала демонстрировать кухарке свою слабость. Не верилось, что это та самая женщина, которая минуту назад была на грани
— Уилл обыскал дом? А вокруг дома посмотрел?
— Да, мисс.
— Было что-нибудь?
— Ничего, мисс.
Питер, видевший, как Уилл дремлет на кухне, знал, что это ложь. На его счастье, домашние успели привыкнуть к галлюцинациям Кэтрин, и он может являться сюда, не опасаясь Шмидтов. Старина Уилл не таков, чтобы без особой надобности выходить из дому холодной осенней ночью. А Питеру желательно нанести еще несколько визитов Кэтрин. Похоже, нервы у этой чертовки тянутся не дурнее резины и все никак не оборвутся. Ну да ладно, еще несколько сюрпризов — и будет как шелковая.
Тифани принесла чай. Пока Кэтрин пила, они с миссис Шмидт обменялись заговорщическими взглядами. Питер догадался, что Тифани добавила в чай снотворное, в чем Кэт, без сомнения, нуждалась: ее руки так дрожали, что она расплескала полчашки на постель. Затем кухарка ушла, Тифани выключила верхний свет.
— Не надо, оставь, — прошептала Кэт, — не уходи.
— Но так ты не уснешь, свет бьет прямо в глаза. Я буду здесь. Всю ночь, если хочешь.
— Да... — Кэт повалилась на подушки — снотворное быстро одурманивало ее изнуренный мозг.
Теперь в полутемной комнате горели только ночники да настольная лампа. Пора было предпринимать следующий шаг, пока Кэтрин окончательно не впала в наркотическое забытье. Питер встал на перила и затем без труда перебрался на крышу. Там он лег па живот и, упираясь в шифер коленями, а левой рукой обвив водосточную трубу, свесился вниз. Положение было не слишком удобным, но он не собирался долго так висеть — ровно столько, сколько требуется, чтобы метнуть нож. Кэтрин, со своим зацикленным на привидениях сознанием, должна подумать, будто нож возник из ниоткуда. Итак, следующим номером программы значился полтергейст.
Одно точное движение кисти руки — и готово. Клинок с глухим стуком вонзился в деревянную спинку кровати.
Как ни сильно было желание собственными глазами увидеть плоды своего труда, Питер не позволил себе задержаться. Жаль было бы испортить такой эффектный трюк. Теперь Уилл точно станет обыскивать дом. И если он обнаружит хоть какие-то признаки материальной природы полтергейста, вся игра насмарку. Быстро перебираясь по водосточной трубе, непрошеный гость вполз обратно на крышу. Он добрался до конька, когда раздался визг. Питер уже спустился и бежал через парк, а Кэт все не унималась.
Он спал сном праведника — крепко и без сновидений. Недаром говорят, что вечерние прогулки лучше всего помогают против бессонницы. Проснулся Питер оттого, что солнце светило в глаза. Он лежал, щурился и обдумывал следующий шаг. Необходимо сделать так, чтобы они пригласили его пожить у них в доме. На Кэтрин в этом смысле рассчитывать
Остаток утра Питер провел в магазине мистера Грира, выбирая костюм для верховой езды. Его подмывало явиться завтра на охоту в свитере и старых слаксах. И он так бы и поступил, когда бы не сомневался, что общество оценит его шутку. Нарядившись, Питер взирал на себя в зеркале с гримасой иронического изумления. По допотопности и неудобству униформа не уступала, наверное, камзолу и панталонам.
К Мартину он пришел после трех. Доктор принимал пациентов, которых не принял утром, и Питеру пришлось ждать. Когда его, наконец, провели в кабинет, он увидел, что Мартин наливает себе из бутылки, которая хранилась у него в нижнем ящике стола.
— Я обычно не пью днем, но сегодня так устал...
— Мало спали?
— Совсем не спал. — Проглотив свое «лекарство», Мартин поморщился. — А вы откуда знаете?
— Да так... Люди говорят...
— Точно. — Мартин вздохнул. — И что они говорят?
— Да разное. Смотря кого слушать.
— Конечно, конечно. Вы очень деликатны, Стюарт. Но что толку в деликатности, когда город полон слухов? Вы видели Кэтрин Мор?
— Да, мы познакомились вчера. Она показалась мне не совсем здоровой. Что с ней такое? Наркотики? Нечистая совесть?
— Почему вы решили, что она нездорова?
— Вы хотите спросить, какое мне до нее дело? Никакого. Я интересуюсь, потому что Тифани живет с ней в одном доме. Там еще двое бестолковых слуг, а до ближайшей усадьбы не меньше двух миль. Наркоманы — не самые безобидные соседи.
— Она не наркоманка.
— Мне все равно, кто она. Но девица неуравновешенна, это видно. Она может причинить вред Тифани.
— Вряд ли. А почему вы так разволновались, Стюарт?
— Я люблю Тифани, — сказал Питер, глядя в глаза доктору так искренне, как только умел.
— А она вас любит? — Хоть Мартин мрачно хмурил брови, в голосе слышались насмешливые нотки.
— Я знаю, что выгляжу нелепо, — Питер мялся, изображая смущение, — но ведь бывает такое... Нет, она меня не любит. Пока не любит. Но со временем, я надеюсь... А сей-час она в опасности. Что происходит у нее в доме?
— Все обстоит гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд. — Мартин принялся набивать трубку. Питер ждал, догадываясь, что личное беспокойство борется сейчас в Мартине с врачебной этикой. — Это не вопрос врачебной этики, — продолжил доктор. — Конечно, можно сказать, что Кэтрин страдает слуховыми и зрительными галлюцинациями. Но она не из тех, у кого бывают галлюцинации. Боюсь, Стюарт, это дело рук человеческих. Какой-то упырь затеял опасную игру.