Князь Тьмы
Шрифт:
Следующий час он посвятил упражнениям со шнурком и канцелярскими кнопками, которыми были заколоты шторы в его комнате. Толстый шнурок от ботинок, разумеется, был слишком заметен. Требовалась какая-нибудь белая или прозрачная нить, невидимая на фоне белой двери. Он решил воспользоваться рыболовной леской. Завтра он купит в городе леску и белые кнопки. А пока прикинул, где лучше их воткнуть, чтобы в дереве не осталось предательских отверстий.
Питер вернулся к себе через ванную и снова вышел в коридор, разыскивать, где
Громкий, с завыванием, двухголосый храп помог Питеру еще на дальних подступах определить, где спят Шмидты.
В его планы входило осмотреть первый этаж и, конечно, библиотеку. Там он думал найти рабочий стол Кэтрин и покопаться в бумагах. Такие ветци, как банковские счета, например, могут многое рассказать о человеке. Однако он не рискнул спуститься, решив, что для первого раза достаточно, и вернулся к себе в комнату. Пусть поспит спокойно одну ночь. Тогда следующий фокус больнее ударит ее по нервам.
Он валялся в уютной постели до полудня, вознаграждая себя за бессонную ночь. В двенадцать часов кухарка принесла ленч. Питер попытался завязать с ней разговор, но безуспешно. Ничего не оставалось, как заняться едой, которая была выше всяких похвал. После ленча он решил, что пора вставать. Звуки гитары привели его в гостиную. Тифани, в брюках стрейч и ярко-зеленой вязаной кофте, на фоне которой ее волосы горели, как огонь, склонилась над инструментом. Когда Питер вошел, девушка удивленно подняла на него глаза:
— Зачем ты встал? Тебе ведь нельзя.
— Ну... кровь из ушей вроде не капает, голова не кружится...
— Хочешь сказать, я не слишком хорошая нянька, да?
— Нет, это я не слишком примерный больной. — Он сел на стул. — Мне стало скучно. Спой что-нибудь.
Она спела известные баллады «Венесуэла» и «Барбара Аллен». Окончив играть, она опустила гитару на колени и уставилась на Питера, подперев подбородок рукой.
— Питер, ты надолго к нам?
— Я уйду из вашего дома сегодня же, если хочешь. Но все ночи напролет буду проводить под твоим окном.
— Значит, ты и вправду беспокоишься обо мне?
Питер про себя подумал, что его, любовь обходится ему что-то чересчур дорого.
Когда в дверях появилась Кэт, он начал приподниматься.
— Сидите, — сказала та, — я не хочу, чтобы вы пали к моим ногам жертвой собственной галантности.
После этих слов ему ничего не оставалось, как только встать.
— Если вас так волнует мое здоровье, вы бы сами лучше сели.
Кэт плюхнулась на диван и достала сигарету.
— Извините, что помешала. Тифани, не пригласить ли нам мистера Стюарта сегодня вечером на собрание?
Повисшая вслед за этими словами тишина была такой густоты, что ложкой впору черпать. Тифани сидела неподвижно, сцепив руки на коленях.
— Как... как хочешь... — наконец пробормотала она.
— Я — хочу.
— А что за
— Небольшой эксперимент, — ответила Кэт, — сейчас я вам ничего не скажу, чтобы не повлиять на независимость ваших впечатлений. Пусть это будет для вас сюрпризом.
Ужин был превосходный — едва ли не лучше обеда. Вот только разговор не клеился. К концу ужина мрачная молчаливость совсем овладела хозяйкой. Она даже перестала делать вид, что следит за тем, о чем говорят двое других. Ее нервные пальцы то теребили салфетку, то вертели серебряную ложечку. Прислуги не было. Кэт разливала кофе, когда послышался далекий звонок. Минуту спустя в столовую вошел Мартин, стягивая краги. Его лицо покраснело от ветра, а волосы растрепались.
— Какой холодный вечер, — сказал он, кладя руку на плечо Кэт. — Да, спасибо, мне кофе. У меня в машине сломалась печка.
— Почему вы не продадите эту развалину? — спросила Тифани.
— Не могу. Ни один уважающий себя дилер не даст за нее больше двух сотен долларов, так что выгоднее доездить на ней до конца.
Вот милая сценка, думал Питер, старые друзья собрались поболтать за чашечкой кофе. Все так, но только обе женщины нервозны, как лошади перед грозой, а глаза Мартина беспокойно шныряют с одного лица на другое. Притворство закончилось, когда Кэтрин встряла в их с Мартином обсуждение американских и иностранных машин:
— Мистер Стюарт сегодня с нами, Пол.
По лицу доктора стало понятно, что в покер он не играет. Сначала он не смог скрыть удивления, затем изобразил удовольствие.
— Прекрасно! — воскликнул он. — Нам как раз нужен скептик.
— А я не скептик, — соврал не задумываясь Питер, — я во все верю. В привидения, в оборотней, в колдунов...
— Нам пора, — сказала Кэт, поднимаясь из-за стола. Она была мертвецки бледна.
Когда они спустились в зал, миссис Адамс была уже там. К Питеру в душу закралось нехорошее подозрение, что у нее есть собственный ключ от входной двери и она приходит, когда ей хочется. Сейчас она что-то чертила мелом на паркете. На ней были ее церемониальные одежды, в которых она путалась, ползая по полу на карачках. Картина показалась Питеру нелепой и смехотворной, но, когда миссис Адамс поднялась с колен и одарила его тяжелым взглядом своих болотных глаз, у него пропало желание смеяться.
Питер делал вид, что заинтересованно рассматривает комнату, показывая, что он тут в первый раз. Все было по-прежнему: алтарь, новые свечи в канделябрах, лишь ярко горели две хрустальные люстры и на полу белела странная фигура, которую только что закончила чертить миссис Адамс.
— Круг Агриппы, — сказал он, — значит, вы вызываете доброго духа?
Присутствующие заметно впечатлились.
— Да? А я и не знал, — сказал Мартин, — в этой области фольклора я не силен.