Князь Тьмы

Майклз Барбара

— Очень изобретательно.

— О, Стивен был большой выдумщик, — сухо произнесла Кэт.

— Негры считали его колдуном и боялись до смерти, — добавила Тифани. — Они вообще суеверные.

— Ну, знаешь ли, когда человек ходит все время в черном плаще с капюшоном и скалит зубы...

— Но он же в шутку! У него два пальца на руке были одинаковой длины. Негры верят, что так бывает у оборотней. И ему нравилось их пугать.

— А вот я читал еще, что оборотни не отражаются в зеркалах, — сказал заинтригованный

Питер.

Тифани захихикала:

— Стивен нарочно у всех на виду шарахался от зеркал. Он гулял по городу в своем капюшоне, потом возвращался домой и хохотал до упаду.

— Какой веселый господин, — пробормотал Питер.

— Тифани, мистеру Стюарту скучно слушать наши семейные байки из склепа, — предположила Кэтрин, искоса поглядывая на него.

— Вовсе нет, — возразил Питер. — Я только сейчас понял, что интерес к фольклору передается по наследству.

— Мартин говорил, что вы пишете книгу. А вы споете мне новые куплеты к «Беспокойному мертвецу»?

— Обязательно. — Питер нарочито не торопясь поставил бокал на пол и поднялся. — В следующий раз. А сейчас уже поздно. Ваше гостеприимство заставило меня позабыть о времени.

Кэтрин тоже встала и, подняв голову, смотрела ему прямо в глаза. Питер снова удивился, до чего она маленькая. Без каблуков богатая наследница едва доставала ему до носа.

— Что ж, мы неплохо провели вечер, правда?

Кокетничать Кэтрин и не думала. Наоборот, она объявляла ему войну. Но не только. Было что-то еще в ее прямом взгляде, какое-то чувство помимо враждебности. И оно было обоюдным. Питер знал, что им обоим это чувство не по душе.

По радио предупредили, что надвигается буря, и, действительно, после захода солнца резко похолодало. Когда Питер выбрался через окно на улицу, небо было затянуто тучами. Он спрятал подбородок в высокий воротник свитера и прибавил шагу. Что за климат! Но какой бы холод ни случился в эту ночь, ему некогда будет мерзнуть.

Второе явление призрака лжефольклорист рассчитывал сделать еще более впечатляющим, чем первое. Он сгонял за двадцать миль в соседний город и приобрел в аптеке необходимый реквизит, который нес теперь в сумке.

Вольц, казалось, совсем не заботился об охране своего имущества. Конюшня была огорожена хлипким деревянным штакетником, а калитка не имела даже засова. Вольц, очевидно, полагал, что профессия конокрада давно вышла из моды.

Султан встретил его злобным храпом. Тогда Питер сунул ему в морду пригоршню рафинада. Султан успокоение захрумкал, и парень принялся за работу. Он сидел на корточках, оборачивая вторую ногу коня, когда на него обрушилась крыша.

Питера спас рефлекс, приобретенный в годы, когда он должен был бороться за каждый вздох. Если бы он не успел скользнуть в сторону, падающий столб неминуемо расплющил бы ему все кости. Но Питер вывернулся и вцепился сверху в то,

что грохнулось об пол. Человек! В следующее мгновение, вскочив на ноги, тот ринулся прочь. Это был не Тимми и не собаки. Это был кто-то третий.

Джексон не имел понятия о приемах дзюдо — ему незачем было их знать. Питер лежал на спине, хватая воздух широко раскрытым ртом, и Джексон сжимал его запястья в своих железных клешнях. Увидев перед собой его черную физиономию, Питер почувствовал некоторое облегчение и даже, хоть едва мог дышать, попытался сдуть волосы, закрывающие ему глаза.

— Подвинься немного, а? Ты мне ребра переломаешь, — просипел он. — И что ты намерен делать? Потащишь меня к хозяину?

Джексон смотрел на него, хмуро выпятив губы. Нет, он был не дурачок, он просто растерялся. Питер терпеливо ждал, понемногу восстанавливая дыхание. У него было чувство, будто легкие в груди сморщились, как проколотые воздушные шарики, но он молчал. Джексон сам догадался. Он вообще оказался не по возрасту смышленым.

— Ну ладно уж, — наконец сказал он, убирая руки и слезая с пленника. Питер изо всех сил старался сдержать улыбку, но не вышло — рот сам

разъехался до ушей. Несмотря на ночную темень, Джексон заметил, как у Питера сверкнули зубы, и усмехнулся в ответ.

— Ты, наверное, думаешь, что я дурак, да?

— Нет, ты просто доверчивый. — Питер постарался не обидеть Джексона. — Везет же тебе, — он откатился подальше, — не нужно даже учиться драться. Люди пугаются одного твоего вида. Если бы я знал, что ты сторожишь усадьбу, я бы ни за что не пришел.

— Мне все нужно, — сказал Джексон.

— Нужно так нужно, — миролюбиво согласился Питер. Он сел, прислонившись спиной к стене, и полез в нагрудный карман. — Хочешь сигарету?

— Только не здесь.

— А где? Да отстань ты! — Султан снова вздумал нюхать его свитер, неправильно поняв, зачем он лезет в карман. Питер с досадой отпихнул лошадиную морду. — Я должен с тобой поговорить.

— Это я должен с тобой поговорить.

Они нашли место на лугу, под скалой, защищавшей от ледяного ветра. Несмотря на погоду, Джексон был в рубашке с короткими рукавами, будто и не мерз совсем. Сигареты у него имелись свои. Питер дал ему прикурить. После этого опустился на корточки у скалы и спросил, глядя исподлобья:

— Зачем ты забрался в конюшню? Я не жалуюсь на воображение, но не могу вообразить ни единого законного предлога.

— Как насчет незаконных?

— Ни один тебе не подходит.

— Я люблю кататься по ночам.

Джексон хотел схватить Питера за горло, но его протянутая рука упала, будто ее отрезали, а Питер между тем по-прежнему лежал, удобно растянувшись на траве.

— Не суетись, приятель. Я тоже этого не люблю.

Джексон потирал локоть.

— Где ты так научился?