Кобчик
Шрифт:
Сам Марат Робертович шаманил на кухне, возле огромной, литров на шесть — кастрюли.
— Григорий! — Поприветствовал он, не переставая колдовать. — Термос доставай! Сейчас первый замес на пробу варим и дегустируем, второй по разливаем по термосам и в двенадцать выдвигаемся!
Таксист, высадивший нас в долине возле незамерзающего ручейка, и по всей видимости: входа в пещеру, чернеющего на крутом склоне горы в метрах сорока выше — кажется, даже перекрестился и вздохнул с
— Удачи, мужики, завтра ровно в час дня на этом же самом месте! — Бросил он в окно и дал по газам.
А мы, разобрав рюкзаки — ринулись штурмовать подъем к пещере, уже не обращая внимания ни на ощутимо пощипывающий щёки мороз, ни на крутизну тропы.
— Так то по уму, — на полпути стал размышлять вслух Марат. — перед таким мероприятием всех участников страховать надо. Но это пока пробный шар, я сам тут первый раз, хочу маршрут и условия лично оценить, если всё устроит — включу его в ассортимент услуг фирмы. А вы же друзья всё-таки, да парни, не клиенты, чего вас страховать, верно мыслю?
— Верно, верно! — Отозвался Князь, который неумолимо и верно пер впереди всех. — Давайте быстрей, чего вы там возитесь?!
У входа в пещеру оказалось, что моток веревки, прицепленный к рюкзаку Робертовича — отнюдь не для декора был прицеплен. В саму пещеру пришлось спускаться по ней, причем налегке — лаз оказался достаточно узким, так что рюкзаки спустил нам уже Странник, затем спустившийся сам.
— Главное, чтоб из деревенских никто веревку не отвязал или не перерезал за ночь. — Мудро заметил Странник, подергав за свисающий сверху шнур, убеждаясь, что с ним всё в порядке.
— Скажете тоже, — несколько нервно усмехнулся Марат, тоже подергав веревку. — это слишком уж дурацкая шутка!
— Да нормальный прикол, чо вы! — Князь тоже не преминул удостовериться в надежности оставляемой веревки, остающейся единственной ниточкой, связывающей нас с внешним миром. — Я бы такую возможность не упустил над городскими туристами поглумиться, мы в детстве и не так шутили, скажи Кобчик!
— Всякое бывало, — подтвердил я, смущаясь. — сейчас то ведь не малолетние дебилы уже. Веди, Робертович, в чертоги подземные!
Через десять минут, вооружившись фонариками — осваивались в первом зале, раскладывая пенки, спальники и сооружая стол на относительно ровной поверхности, найденной в одном из углов немаленького грота. Князь, освещая себе дорогу налобным фонариком — целенаправленно отправился в противоположный угол, напевая под нос:
— Лучше нету красоты, чем…
— Стой! — Всполошился Марат. — Ты чего туда поперся? Поссать что-ли?
— Ага, по естественно надобности!
— Стой, вандал! Для чего несколько пятилитровок пустых взял?! Бери баклажку и в неё, нам тут ещё самим ночевать! А завтра с собой весь мусор и продукты жизнедеятельности заберем, земля наш дом, не надо мусорить!
— Чо сразу не сказал, — вернулся
— Так я для этого и взял несколько, — Довольно объяснил Робертович. — горлышко отрежем и вот тебя для большого дела посудина, всё продуманно!
— Сдается мне, — принюхался Странник. — не все посетители здесь такие сознательные, как мы…
Несколько часов спустя, с относительным удобством устроившись — допили глинтвейн из термосов, достали из рюкзаков снедь, включили портативную газовую плитку и стали готовить основательный перекус. Марат Робертович к тому времени выложил всю известную ему информацию о этой Лаклинской пещере. Скорее всего почерпнутой из интернета, в общем — ничего эпического: были обнаружены следы присутствия человека аж с каменного века, потом каждое следующее поколения вносило свою лепту в освоение подземелий. Сталагмиты и сталактиты, находящиеся в двух других залах, в которые следовало перебираться по узким лазам — было решено оставить на завтра.
— А то и так уже как черти перемазались, на одном месте сидя! — Засмеялся Марат, осматривая нас, тыча фонариком в самое лицо. — Берите салфетки, вы что, аккуратней тут всё лапайте, тут в саже всё, раньше фонариков не было, факелами освещали, да костры жгли.
Горячий супчик, из тушенки — зашел на ура, промозглость пещеры сказывалась, несмотря на теплую одежду. Глинтвейн к тому времени закончился и на стол достали уже несколько бутылок водки. Ближе к вечеру, несмотря на влажные салфетки и практически полное отсутствие перемещений по окрестностям — выглядели как сборище беспризорников из фильмов про революцию. Впрочем, уже ничто не смущало — ни холод, ни давящая атмосфера замкнутого пространства. Даже порывались одно время то сегодня сходить пофоткаться на фоне сталактитов и сталагмитов, то по предложению неугомонного Князя — спуститься вниз и наведаться на деревенскую дискотеку.
Еле угомонил нас Марат, всё-таки сказывается большой опыт взаимодействия с туристами всех возрастов и социальных слоев общества. Если верить часам (больше в пещере никак не сориентироваться) — ближе к двенадцати ночи уже ворочались в спальниках, готовясь уснуть.
— Гриша, а чего тебя Кобчиком зовут? — Уже во вроде как установившейся тишине вдруг задал вопрос Странник.
— Да дебилы! — Прокомментировал я, не желая вдаваться в этимологию прилипшего прозвища. — Фамилия у меня Журавлев, вот и Кобчик!
— Хм, — удивился Странник. — причудлив и извилист путь, но объясним…
— Да брешет он, — сдал меня с потрохами Князь, позёвывая. — со школы ещё погоняло, у нас урок был открытый, он реферат зачитывал, перед понаехавшими с РАЙОНо тетками, про Сталина. Сорок минут то ругал его за крестьян, потом хвалил за внешнюю политику. А под конец как гаркнет, глядя в упор на этих теток из города: «Очень жалко, что таких людей, как товарищ Коба, больше нет!» Вот с с девятого класса Гриню и погоняют Кобчиком…