Кобчик

Alchy

Свернулся калачиком на дощатом топчане, сверху накинул свой полуперденчик бараний и пригрелся. Вспомнил свою недавнюю депрессию и недовольство в своем временем и горько усмехнулся про себя, воистину: что имеем, не храним, потерявши — плачем. Сейчас бы к благам цивилизации, центральное отопление, интернет, холодильник. Зря про него вспомнил, кстати — в животе снова забурчало и я понял, что голоден как не знаю кто. Натянул полушубок на голову и постарался уснуть, считая овец.

На трехсотой овце с раздражением заворочался на топчане — в избе не просто ощутимо потеплело, а стало жарко. Свернул полушубок,

устроив из него подобие подушки, в надежде попробовать уснуть и понял, что сна ни в одном глазу. Тут не сегодня завтра судьба будет решаться, а я в полном неведении, что меня ждет. И не факт, что немец этот Отто — примет участие в моем обустройстве. Я-то ведь не настоящий немец, что сразу же выясниться, при первом разговоре…

Голова разболелась, плюнул на бесплодные попытки уснуть и пошел опять к Демьяну. Всё таки живая душа, и русский, а то от одиночества и неопределенности такая тоска накатила — что хоть волком вой.

— Воды бы попить…

На невысказанный вопрос Демьяна ответил, на что он мне кивнул головой на стоящую в другом углу от печи бочку, прикрытую крышкой и сверху перевернутый ковшик. С удовольствие выдул всё, что зачерпнул и затоптался на месте.

— Исти хочешь небось, немчик? — Уже вполне добродушно поинтересовался Демьян, на что я только отчаянно закивал. — Вот печку протоплю, и запарю кашу на ночь, утром поедим!

Видимо, разочарование на моем лице отразилось так явственно, что Демьян заухал как филин, это он так смеялся, оказывается. После чего повел себя как настоящий русский оккупант — достал откуда-то нож устрашающего вида, на столе развернул серую тряпку, изображающую полотенце, достал оттуда начатую краюху хлеба и откромсал два приличных ломтя. Из берестяной коробчонки зачерпнул соли, аккуратно посыпал оба куска сверх, этими же пальцами вдавив соль в хлеб, один кусок протянул мне, в другой впился зубами сам.

До чего же вкусный этот хлеб оказался! Несмотря на несколько попавшихся на зубы песчинок, надо тут поаккуратней с едой — зубных врачей нет, а может вместо песка и камешек попасться. Не сказать, что наелся от пуза, но хоть чем-то заткнул желудок. Напился ещё раз после «ужина» и с чувством, проникновенно — поблагодарил:

— Спасибо тебе Демьян, от всей души!

Тот отмахнулся, впрочем, без особой злобы:

— Да какая у тебя душа, нехристь, иди почивать. Печь закрою и тоже лягу.

— А какой год сейчас, Демьян?! — Не удержался я, так и свербило узнать точную дату на кой-то черт.

Тот задумался, пожевал губами, будто считая про себя и выдал ответ:

— Семь тысяч двести девяносто второй! Иди спать, немчик, мне завтра тебя ещё обрить надо, до прихода лекаря…

Глава 3

Глава 3.

Разбудил меня колокольный звон, прямо дежавю какое-то, словно никуда и не попадал. Только переехал чуть пониже и левее, сейчас и пруд городской в шаговой доступности, и Косотур нависает своей громадой рядом. И церковь со мной вместе переехала, словно наказание за все кармические прегрешения — и дома поспать не получалось толком по утрам, и здесь. И сам город, как я вчера успел мельком заметить — скукожился до размеров небольшого поселка. Завод только в глаза

бросался, чуть ниже плотины у самого подножия горы, да каменная белёная церковь справа на берегу.

Демьян, как и я, разбуженный колоколом церковным — оказался быстрей и первым вышел во двор. Что он там так долго на холоде делал — непонятно, я даже приплясывать у порога начал, дожидаясь его возвращения. Едва приоткрылась входная дверь, как я тут же метнулся на выход, чуть не сбив его с ног. Не слушая, что он там кричит вслед — добежал до нужника и наконец-то испытал блаженное облегчение. Обратно шел не торопясь, с любопытством осматривая окрестности. Вернее — пытаясь рассмотреть, непроглядную темень разбавляли лишь несколько тусклых огоньков, да на небе высыпали неожиданно крупные и яркие звезды.

Не удержался, пробрался по сугробу ближе к забору и вскарабкался на него, не сколько всматриваясь (что разглядишь в темноте), сколько вслушиваясь в окружающие звуки. Поселок просыпался: то здесь, то там вскукарекивали петухи, перелаивались собаки, а со стороны завода доносились размеренные удары, словно гигантский кузнец бил по очереди по нескольким наковальням. А из нескольких заводских труб вырывались столбы дыма, отчетливо различимые даже сейчас, практически ночью, на фоне звездного неба. Искры, вылетающие вместе с дымом — сразу навели на мысль, что понятия об экологии и охране окружающей среды современным фабрикантам и заводчикам не знакомы.

А там ведь не просто продукты сгорания вместе с вредными веществами в трубу вылетают, насколько я понимаю, а ещё и ценные продукты. Эх, на мое бы место кого-нибудь сведущего в металлургии… На всякий случай сделал зарубку в памяти — вспомнить как можно больше деталей о замкнутых циклах производства, хотя бы в общих чертах. Вдруг да удастся пытливые умы здешнего времени подтолкнуть в правильном направлении. За спиной заскрипел снег и раздался укоризненный голос:

— Барин, што это вы по забору лазаете?! Пошли в гошпиталь!

Я от удивления чуть не свалился с этого самого забора — как это я за ночь из немчика в уже барина превратился? И что-то с одеждой надо решать, шубейка эта неказистая хорошо, конечно, но вот в одной рубахе рассекать не айс, яйца подмерзают, извините за подробности. Мне бы штаны какие-то, или как их тут называют. Портки вроде, да хоть кальсоны, и желательно с начёсом!

Пообщаться с Демьяном не получилось, убедившись, что я вернулся в дом — он двинулся на выход, наказав мне сидеть смирно, обещая скоро вернуться и накормить завтраком. На мой вопрос:

— А ты куда?! Надолго?

Демьян покосился как на дитя неразумное и на ходу ответил:

— К заутрене поспешаю, благовест не слышал рази, немчик?

Никто, конечно же — смирно сидеть не стал. Снял с полочки перед иконами (вроде это всё божничкой называется) лампадку горящую и принялся обследовать помещение. Из природной любознательности, не шарясь по личным вещам. Так, осмотреть что из себя представляет «гошпиталь» здесь. Сразу же сунулся к полкам, что давно вызывали интерес, я их ещё вчера приметил. Как раз рядом с бочкой с питьевой водой стоят и там что-то лежит интересное. Рассмотрев при слабом колеблющемся огоньке лампадки, что там лежало — всю природную любознательность как отрезало. Вместе с аппетитом.