Код Шекспира
Шрифт:
— Я не имею ни малейшего представления о том, с кем он «зависал», — раздраженно заявил Чайлдерс. — А теперь прошу меня простить, я опаздываю на совещание.
С этими словами он ушел, но, оказавшись на улице, оглянулся и быстро раскрыл свой мобильный телефон.
«Интересно, — подумал Джейк. — Он даже не знал, что Льюис пропал. Или все-таки знал?»
Выходя из библиотеки, он заметил, что за ним наблюдает женщина, стоявшая около столов, где сдают книги. Джейк решил, что ей за тридцать; стройная, смуглая, почти черные волосы коротко острижены, блестящие карие глаза, одета в темную, плоховато сидящую шерстяную юбку и пиджак и совершенно не гармонирующий с костюмом джемпер.
«Эдакая
Особенно когда она уронила книги, подняла их, снова уронила, потом выпустила из рук сумку и тихонько выругалась. Отбросив осторожность ко всем чертям, он подошел к ней и наклонился, чтобы поднять с пола ее вещи.
— Все в порядке, никаких проблем, — фыркнула она. — Большое спасибо.
Когда она выпрямилась, прижимая к груди свои сокровища, часть из них снова начала вываливаться, но Джейк успел поймать их прежде, чем они упали на пол, и, улыбнувшись, протянул ей.
7
Энни Холл — героиня одноименного фильма Вуди Аллена.
— Извините, что беспокою вас, но вы, возможно, слышали мой разговор с доктором Чайлдерсом. Вы работаете на том же факультете?
Она выпрямилась и спокойно оглядела его с головы до ног.
— Вы янки, который расспрашивает про Деса Льюиса?
— Совершенно верно. А вы?
— Паркер. Доктор Паркер. Я возглавляю факультет английского языка. Меня не было в офисе, когда вы приходили.
— О, прошу меня простить, вас-то я и ищу. Мы можем где-нибудь поговорить пару минут?
— В половине второго у меня лекция, а потом — встреча за ланчем. Но когда я здесь закончу, мы можем поговорить. Привет, Роберта, — сказала она, обращаясь к библиотекарше. — Похоже, в этом году зима началась рановато.
— А мне все равно, — вздохнув, ответила библиотекарша. — Если бы в мире не было календарей, я бы не знала, какое на улице время года. Вы все нашли, доктор Паркер?
Паркер забрала свои книги.
— Вижу, вы читали о Билли Холлидэе? — заметил Джейк, когда она жестом указала ему следовать за ней.
— Это для лекции по феминизму и культуре Нового Света.
— Понятно.
Джейк отчаянно пытался придумать умный, нешовинистический ответ, но у него ничего не получилось. Они уселись в алькове неподалеку от входа.
— Итак, чем я могу вам помочь?
Нельзя было назвать ее тон ледяным, но и особого тепла в нем не было.
— Я обратил внимание на то, что вы назвали доктора Льюиса Дес, — сказал он. — У вас были дружеские отношения?
Она отвернулась на мгновение, а потом снова посмотрела на Джейка.
— Не так чтобы очень, — ответила она. — У него ни с кем не было дружеских отношений. Но я стараюсь обращаться к преподавателям факультета по именам. А Десмонд — это… ну, немного старомодно, вам так не кажется?
— Я об этом не думал. Значит, вы с Десом не были близки. А вы знали, над чем он работал, прежде чем куда-то пропал?
Он снова заметил, что она колеблется и явно нервничает и смотрит влево, чуть выше его плеча. Где-то он читал, что если люди, отвечая на вопрос, глядят вверх и влево, это значит, что они врут.
— Мне очень жаль, — ровным голосом проговорила она. — Я ничем не могу вам помочь.
— Ладно.
Джейку очень хотелось пригласить ее на ланч, потому что он чувствовал: она знает больше, чем говорит. А кроме того, она была чертовски привлекательна.
— Мне правда нужно идти, — сказала она, складывая свои книги и надевая пальто. — Вы хотите спросить что-нибудь
— У вас есть визитка? На случай, если у меня появятся новые вопросы.
— Сожалею, — ответила она, вставая, — думаю, вы можете найти все, что вам нужно, в справочнике.
— Мне смотреть «Паркер»? — крикнул он ей вслед, потому что она уже почти дошла до двери, но уронила перчатки и наклонилась, чтобы поднять их.
— Диана Паркер.
Она подняла перчатки и вышла.
Ну, это уже кое-что. Он сделал у себя пометку, но вовсе не потому, что собирался ей звонить. Он прекрасно понимал, когда его отшивают.
В течение следующих нескольких часов Джейк бродил по коридорам и залам Лондонского университета в надежде найти кого-нибудь, кто согласился бы поговорить с ним о профессоре Льюисе, или хотя бы отыскать намек на то, над чем тот работал. Но ему так и не удалось ничего выяснить.
О докторе Льюисе у него сложилось очень четкое представление. Очевидно, он принадлежал к тем ученым, которые считали себя выше того, чтобы опускаться до банального преподавания. Таким образом, расспросить о нем студентов Джейк не мог. Коллеги Льюиса по факультету изображали неведение относительно того, чем он занимался и где находился, а когда Джейк начинал на них давить, выражали неискреннее сожаление, что профессор пропал, но враждебность, окружавшая его, была такой сильной, что ее можно было потрогать руками. Разговаривая с некоторыми из коллег Льюиса, Джейк чувствовал тщательно скрываемое, но все равно заметное удовлетворение или равнодушие по поводу того, что тот исчез. Все это подтверждало слова Глории Пекхэм о том, что профессор Льюис был в академических кругах парией.
А как насчет физика по имени Бальсавар? Он тоже представлялся Джейку загадочной личностью. Ему удалось узнать о нем, только что он преподает физику и что он иностранец. Уже ближе к вечеру, так и не выяснив ничего существенного, Джейк укрылся от надвигающегося вечернего холода в баре отеля в Блумсбери: симпатичной темной, отделанной деревом комнатке с застаревшими следами дыма на потолке и въевшимися пятнами от пролитого спиртного на полу. Он заказал пиво, исключительно потому, что не смог устоять перед его названием — «Вичвудские ведьмы». Название, достойное самого Толкина, если такое вообще существует в природе. Он испытал странное злорадство, когда обнаружил в вечерних газетах заголовки «Несговорчивый профессор исчез». Статья агентства «Рейтер» сообщала практически все, что ему и так было известно, но он все равно отправился к ближайшему телефону-автомату и набрал «ноль», чтобы еще раз убедиться.
— Соедините меня с лондонской полицией, — попросил он.
Короткий разговор с представителем отдела, занимающегося поиском пропавших людей, не открыл ему ничего нового, и он повесил трубку. Ему показался занимательным и неприятным тот факт, что некоторые коллеги Льюиса знали о его подозрительном исчезновении больше, чем полиция.
Чтобы немного отвлечься, Джейк принялся размышлять о Роберте Грине и попытался вспомнить все, что знал, о Елизаветинской эпохе. К несчастью, картины, которые то и дело рисовало его воображение, не помогали успокоиться: целые флотилии, гибнущие под обстрелами пушек; извивающиеся в огне тела привязанных к позорным столбам, вопящих от боли люди, испускающих последний вздох из своих обожженных легких; священники в черных сутанах, произносящие панегирики, в то время как невинных людей разрывают на части лошади, мчащиеся в разные стороны; топоры, отрубающие головы, которые падают на землю, раскрыв рот в безмолвном крике; виселицы и дергающиеся на них тела. Так в те далекие времена люди расплачивались за свои убеждения.