Кодекс экстремала
Шрифт:
– Но как это дно, выражаясь твоим термином, могло оказаться на яхте вместе с Милосердовой? Ведь между ними должна быть бездна, пропасть, космос! Умная деловая женщина, банкир – и деградировавшая наркоманка? Что их могло связывать?
Леша пожал плечами.
– Я могу лишь предположить.
– Предполагай!
– Татьяна могла попасть на яхту совершенно случайно.
– А на орбитальный комплекс «Мир» она не могла случайно попасть?
– Не надо иронии. Все проще, чем тебе кажется. Наркоманы – люди без логики. Сами они полагают, что действуют логично, а мы видим, что их поступки бессмысленны, жестоки и абсурдны. Допустим, что в состоянии
Нет, этот парень мне определенно нравится! Необузданная фантазия, свободный полет мысли!
– Молодец, – похвалил я его снисходительным тоном учителя. – Только вся твоя версия никак не ложится на некоторые факты.
– Что там не ложится? – не моргнув глазом ответил Леша. – Давай сюда свои факты, сейчас положим!
– Ну, скажем, мне не совсем ясно, к чему озверевшим наркоманам, страдающим полным отсутствием логики, совершать какие-то манипуляции с одеждой Милосердовой – переодевать ее в сухое и чистое. Или: как они смогли допереть своими затуманенными мозгами, что надо состряпать улику против меня – написать моим почерком письмо, сунуть его в карман накидки убитой и подкинуть ее в мою лодку, которую затем столкнули в воду. И самое любопытное: откуда у меня взялся счет в «Милосердии»?.. В этом деле, дружочек, присутствует тонкий расчет, который не по силам деградировавшим наркоманам.
Леша поморщился.
– Ты преувеличиваешь умственные способности убийцы. Подумаешь – поддельное письмо! Почти каждый человек в годы своей юности подделывал, например, подписи учителей, когда надо было поставить себе в дневник лишнюю пятерку. Это несложно. Как, в общем-то, и достать образец твоего почерка.
– Но все это надо было готовить заранее! – воскликнул я. – А ты же говоришь о сплошном экспромте: случайно оказались на мысе, случайно взбрело в голову подняться на яхту и так далее.
– Ну хорошо, – сдался Леша. – Экспромт отменяется. Но почему, собственно, мы не можем предположить, что два наркомана в поисках денег на омнопол или морфин спланировали захват в заложники Милосердовой? Старый Караев при жизни был весьма болтлив и любил выпить, он вполне мог сболтнуть в какой-нибудь пивной о том, что в ближайшие дни яхту возьмут в прокат богатые клиенты. Это стало известно двум наркоманам, которые и провернули свое грязное дельце.
– Но ты же только что говорил, что в действиях наркоманов напрочь отсутствует логика! – напомнил я. – А теперь утверждаешь, что они спланировали достаточно сложное дело.
– Ну говорил, говорил, – поморщился Леша. Оказывается, он не любил и не умел проигрывать. – Мало ли что я говорил! Запутался сам и меня хочешь запутать… Подумай над этой версией, не отметай ее напрочь.
– Хорошо, – согласился я. – Подумаю как-нибудь на досуге. А пока я прошу тебя составить мне компанию. Я хочу навестить господина Гурули.
– Кто такой Гурули?
– Это коммерческий директор «Милосердия».
– Ты
– Уверен.
Глава 19
Это была бы совершенно невыполнимая задача – разыскать господина Гурули, если бы не помощь Володи Кныша. Следствие по делу об убийстве Милосердовой было приостановлено, все меры пресечения сняты, но тем не менее мудрая и многоопытная милиция ненавязчиво держала в поле зрения коммерческого директора скандально известного АО.
– Он теперь на вершине славы, – шепнул мне в коридоре Кныш, передавая листок бумаги с адресом и телефоном Гурули. – Страдалец, отсидевший несколько суток в СИЗО, борец с коррумпированной милицией. Куда нам с ним тягаться!
Он проводил меня до дверей, ведущих во дворик отделения. Протягивая руку, сказал напоследок:
– Иди через черный ход, не то вкладчики морду набьют… Зря ты все-таки занимаешься этим делом.
Он сделал ударение на слове «этим».
– А чем оно хуже тех, которыми мы когда-то с тобой занимались?
– Не понимаешь?
– Нет.
– Тогда ты безнадежен, – резюмировал Кныш и скрылся за дверью.
Мне пришлось сделать большой круг, чтобы вновь очутиться на центральной улице. Митинг у входа в отделение милиции распалялся со скоростью пожара на картонной фабрике. Толпа людей, взявшись за руки, скандировала:
– Мен-тов в тюрь-му! День-ги лю-дям!
В глазах рябили плакаты и транспаранты: «Закрытие дела Милосердовой санкционировали воры народных денег», «Довести следствие до конца!», «Требуем отставки прокурора республики!», «Гурули, где ты закопал денежки?»
Я обошел митингующих на почтительном расстоянии, вынул из кармана лист бумаги, который дал мне Кныш, и прочитал: «Ялта. Чехова, 137. 2-19-89. Виктор Резоевич».
Ялта, конечно, не бог весть как далеко, но этикет требует сначала позвонить. Я спускался вниз по улице как раз по направлению к междугородному переговорному пункту. Решения я привык принимать быстро и, приняв, уже особенно не задумывался над последствиями. Я включался в игру, которую мне навязали. Счет, который мне кто-то услужливо открыл в «Милосердии», естественно, предназначался для иной цели – скорее всего для того, чтобы навесить дополнительную улику против меня. Теперь же, когда дело Милосердовой было закрыто за отсутствием состава преступления, эту улику сам бог велел мне использовать в качестве ответного удара.
Я заказал десять минут разговора с Ялтой и, не готовя заранее речи, полагаясь только на экспромт, набрал номер господина Гурули.
Достаточно долго из трубки тянулись длинные, всевозможных звуковых оттенков гудки. Затем раздался сухой щелчок, и я услышал низкий и как будто сонный голос:
– Слушаю.
– Мне нужен Виктор Резоевич.
– Кто его спрашивает?
– Моя фамилия Вацура.
Недолгая пауза.
– Я вас не знаю. Кто вы?
– Вкладчик «Милосердия».
– Что вам надо?
– Я вам уже говорил.
– Виктор Резоевич вопросами вкладов в данный момент не занимается.
Опасаясь, что мой абонент сейчас положит трубку, я поторопился сказать главное:
– Видите ли, я хотел посоветоваться с господином Гурули о деле, которое затрагивает его личную безопасность.
Возникла пауза. Должно быть, я сказал достаточно витиевато, и мой абонент не сразу понял, что я имею в виду.
– Подождите, – нехотя сказал он.
В микрофоне снова что-то щелкнуло и запиликала электронная музыка.