Когда горит вода
Шрифт:
Во-вторых, думать он здесь должен только о задании и сообразно с этим поступать. Ладно, Ти со скуки угорела и решила развлечься. Так ей простительно, она не находится при исполнении служебных обязанностей. А он… Родина в опасности, да еще в какой, а он тут затеял эротические игрища. А ну как оскорбленный дед ворвется сейчас и засадит ему в лоб из чего-нибудь крупнокалиберного? Добра этого у него навалом, сам видел. Как тогда задание выполнять, с развороченной-то черепушкой?
«А может, прав иногда Слепцов?» – закралась в голову сакраментальная мысль.
Прошла минута,
«Пронесло», – решил Роман, расслабляясь и соображая, как бы половчее снять с себя точно окаменевшую девушку.
Но Ти уже и так обрела способность мыслить. Она виновато покосилась на Романа Евгеньевича, перевела дыхание и тихонько слезла с него. Повернувшись к нему спиной, села на край кровати и принялась одеваться, путаясь в деталях туалета.
Роман, галантный любовник, погладил ее по спине привычным, ласкающим движением. Она вся так и подалась под его рукой, и даже про одевание забыла.
– Merci, – прошептала.
Это прозвучало до того трогательно, что ее многоопытный партнер в первую минуту не нашелся, что ответить. Только рука его машинально двигалась по ее податливой спине с выступающими по-девичьи позвонками.
– Кто тебя научил французскому? – спросил он чуть погодя, когда Ти уже оделась и собралась уходить.
– Бабушка.
– Мне было хорошо с тобой, Ти.
– Мне тоже, – вырвалось у нее. – Pardon…
Она потупилась и быстро вышла из комнаты. Нежный перестук ракушечной занавески, скрип дверей – и Роман остался в тишине и одиночестве.
«Это я должен просить у тебя пардона…» – запоздало подумалось ему.
Больше размышлять ни о чем не хотелось. Усталость одолела так внезапно, что Роман Евгеньевич успел только повернуться к стенке – и тут же уснул каменным по силе и бесчувственности сном.
18 июня
Захлопали крылья, прямо в ухо заголосил петух – и Роман проснулся.
Увидел перед носом бамбуковую дранку, потянулся, несколько разочарованный. Потому как в первую секунду показалось, что спит на сеновале, в деревне у бабы Тани, в благодатном рязанском краю. По крайней мере, петух кричал точно так же, как там.
Под полом сердито бранились куры, похрюкивала свинья. Роман посмотрел на часы. Семь. Спал всего два часа, а такое чувство, что все двадцать. Вот что значит правильный отход ко сну.
Легко поднявшись, он бесшумно проделал комплекс упражнений из ушу, на что потребовалось десять минут, и готовый ко всему на свете, вышел из дома.
Было хмуро, но дождь перестал. В гавани стояло уже пять лодок. Должно быть, рыбаки вернулись с лова. В деревне прибавилось народа.
Ти внизу чистила рыбу на доске, ловко орудуя широким коротким ножом. Чоя не было видно.
Игнорируя лестницу, Роман молодецки спрыгнул на землю. Из-под ног с визгом метнулся поросенок, до того мирно дремавший под сваей.
Роман чертыхнулся, краем глаза заметив, что Ти улыбается.
Чтобы уж совсем не потерять лицо, он тоже улыбнулся ей и мужественно закурил.
– Ou Чой? [3] –
– La-bas. [4]
Она махнула ножом в сторону леса. Но не туда, где был тайник с оружием, а несколько левее.
3
Где Чой? – фр.
4
Там. – фр.
За грибами пошел старик, что ли? А время, между тем, подошло к назначенному для вылазки сроку.
Торчать столбом посреди двора было глупо, и Роман двинулся в указанном направлении. Вроде как захотел прогуляться. На самом же деле решил проверить, где шляется проводник.
В деревне наблюдалось многолюдство и оживление. Несколько мужчин и женщин, окруженные ребятней, разбирали сегодняшний улов. Пяток древних старцев обоего пола следили за процессом. Над толпой стоял радостный галдеж – видно, рыбы привезли вдоволь. И хотя Роман заметил всего пару корзин, этого, как видно, было достаточно для обеспечения продовольственной безопасности местных жителей.
Роман, человек вежливый, кивал им на ходу. Кивали и ему, но тут же торопливо отводили глаза.
Он понял, что Чой уже всем раздал указания. И судя по всему, что такое дисциплина, здесь знали хорошо. Не то что взрослые – ни один оголец не проявил к гостю интереса. Собаки, и те не обращали на него внимания, как будто он был духом бестелесным.
Что ж, дух так дух. Так даже лучше.
Вскоре в направлении, указанном Ти, обнаружилась бамбуковая рощица. Тонкие стволы сквозили на много метров вокруг, и Роман, пройдя вперед, заметил небольшое каменное строение в глубине.
Приблизившись, он понял, что это был буддийский храм, построенный в виде пагоды. Вход украшала затейливая резьба с изображением драконов и львов, ступени были истерты от многолетнего пользования. Слышался запах восточных благовоний.
Чей-то низкий голос доносился из глубины храма. Роман осторожно заглянул внутрь. Увидел сидевшего на корточках Чоя, нараспев бубнящего молитвы. Перед ним стояла на алтаре статуэтка толстощекого святого, дымился пучок благовонных палочек.
К тому времени, как подошел Роман, старик уже заканчивал молиться. Он в последний раз поклонился, попятился и вышел из храма.
Увидев Романа, не удивился, а только кивнул ему, как старому знакомому.
– Ти сказала, что ты пошел сюда, – сказал Роман, объясняя свое появление.
Он покосился на Чоя. Было неясно, знал ли старик о том, что он развлекся с его внучкой? Или она с ним, что, в общем, сути не меняло.
Но, похоже, Чой пребывал в иных измерениях. Его гладкое, младенческое личико было благостным, как у святого, которому он только что приносил молитвы. Объяснение Романа прошло мимо его ушей. Он мягко шагал среди деревьев, порой ласково касаясь пальцами тонких коленчатых стволов.