Когда горит вода
Шрифт:
Он вернулся с важного доклада, где, судя по нахмуренному лицу, ему пришлось выслушать не самые лестные слова в адрес тех, кто проводил операцию. И Шеридан примчался в Лэнгли, чтобы сделать соответствующую «накачку» цэрэушникам.
– Готовится к вылету, – сообщил Спунер.
– Когда группа выйдет к месту эвакуации?
Спунер переглянулся с Полом Орсаком. Тот едва заметно кивнул.
– Господа, прошу без сигнализации, – рявкнул адмирал. – Говорите вслух. У нас здесь тайн нет.
– По нашим
Шеридан удовлетворенно кивнул. Впрочем, через минуту его лицо снова нахмурилось.
– На этот раз прокола быть не может, – сказал он сурово, глядя персонально на Спунера.
– Вы так говорите, адмирал, будто прошлую неудачу я подстроил нарочно, – не выдержал тот.
– Я этого не сказал, – возразил Шеридан. – Но расчет мог быть проведен более тщательно. Место посадки вертолета выбрали неудачно, и это позволило противнику подобраться к нему незаметно. Что это, если не брак в вашей работе?
Пол Орсак, хотя на него никто не смотрел, покрылся розовыми пятнами.
– Там сплошные джунгли, сэр, – сказал он сдавленным голосом. – А если не джунгли, то болота. Найти идеальную площадку для посадки невозможно…
– А вы должны найти! – вскинулся адмирал. – Для этого вас отбирали из сотен претендентов. Считается, что здесь работают лучшие из лучших. Так почему я должен выслушивать ваши жалобы?
– Никто не жалуется, адмирал, – проворчал Спунер. – Просто существуют объективные причины.
– Какие еще причины?!
– Разные, – пожал плечами Спунер. – Насколько я помню, неожиданно начавшийся шторм был причиной тому, что ваш линкор при швартовке разворотил собой всю пристань. Когда это было? В девяносто третьем, кажется?
Шеридан выкатил на Спунера глаза, но слова застряли у него в глотке. Ему следовало бы помнить, что с этими парнями надо держать себя поаккуратнее. Они знали больше, чем полагалось знать простым смертным, и в случае чего могли нанести удар в самое чувствительное место.
– Мы отклоняемся от темы, господа, – сказал, едва заметно улыбнувшись, адмирал Кейси. – Я думаю, пора связаться с майором Олденом.
Спунер, сидевший с невинным видом, кивнул и нажал кнопку селекторной связи.
– Майор?
– Да, сэр, – отозвался Олден.
– Доложите обстановку.
– Мы на марше. Двигаемся согласно плану.
– Выстрелов больше не слыхать?
– Пока тихо, сэр.
– Сколько идти до исходной точки?
– По нашим расчетам, еще семь миль. Но вы знаете, каково тащиться по этим чертовым джунглям.
По тому, что Олден допускает в разговоре со старшим по званию сильные выражения, можно было понять, как он вымотан. Но никто не решился его одернуть. Даже Шеридан, сжав в куриную гузку рот, промолчал, хотя в другой раз обязательно сделал бы замечание.
– Держитесь,
– Да уж, – отозвался Олден.
– Как пассажир?
– Нормально. Молчит.
Слова Олдена таили какой-то подспудный смысл, и Шеридана это насторожило.
Он ткнул в кнопку.
– Что значит молчит, майор? Он здоров?
– Абсолютно, сэр. Просто он… э-э… не на нашей стороне, сэр. Может закричать, и все такое прочее. Поэтому пришлось принять кое-какие меры.
– Майор, имейте в виду: с пассажиром ничего не должно случиться.
– Я в курсе, сэр, – устало отозвался Олден. – Все с ним будет в порядке, не сомневайтесь.
– Хорошо. Продолжайте движение.
– Есть, сэр.
Едва связь закончилась, в кабинет вихрем ворвался конгрессмен Садден. Плюхнувшись на стул, он выбросил перед собой блокнот и не терпящим возражения тоном потребовал:
– Я хочу знать, что там происходит. Подробно. Меня интересуют все детали. Прошу ничего от меня не утаивать. В противном случае я гарантирую вам большие неприятности. Итак?
Спунер обреченно вздохнул, набрал воздуха и монотонно начал повторять то, что он пять минут назад рассказывал Шеридану.
19 июня, Южный Вьетнам
Чем дальше углублялись в лес, тем труднее становилось идти. Под ногами зыбилось, хлюпало, покачивалось. Болота настоящего еще не было, но местность вокруг заметно изменилась, стала еще гуще, еще темнее и непроходимее.
К духоте и непрекращающемуся дождю, к лианам и колючкам, сквозь которые то и дело приходилось прорубаться, прибавились пиявки. Мало того, что они ползали в траве и гроздьями повисали на брюках, так они еще сидели на кустах и деревьях, поджидая свою жертву. Роман таких никогда не видел. Зеленые гибкие твари буквально прыгали на него со стволов, норовя присосаться к лицу, возле глаз. Он поминутно стряхивал их с себя, извлекая из самых неожиданных мест.
Маленькие кровопийцы проникали и под одежду. И мгновенно впивались в кожу. Распознать, что тебя уже едят, было невозможно, природа снабдила пиявок целой химической лабораторией. Приходилось то и дело перетряхивать одежду и ощупывать себя со всех сторон.
Убежав от солдат, они уже больше часа шли по владениям пиявок. Чой по-прежнему уверенно вел их вперед, расчищая путь взмахами панги. Выносливость старика казалась сверхъестественной. Роман не считал себя слабаком, но и он уже чувствовал, что усталость начинает одолевать его все сильнее. Старик же шагал себе и шагал, щелчками сбивая с одежды пиявок и лихо помахивал пангой.
– Долго нам еще идти, Чой? – не выдержал Роман.
– Нет, – отозвался тот.
Роман иного ответа и не ждал.