Когда влюблен

Уорнер Элла

Разбитое, опустошенное, кровоточащее. От этого нет лекарства!

Тем временем они добрались до места следующей остановки. Вся группа пошла в отель, где для них был уже накрыт шведский стол. А Карлос отправился звонить по телефону. «Небось, своим драгоценным бизнесом занимается», – с раздражением подумала Присцилла. Следующий отрезок пути проходил по очень живописной местности. И Присцилла снова предложила свои услуги в качестве экскурсовода, догадываясь, что теперь Робер поведет автобус.

– Лучше это сделать позже, а сейчас отдохни и дай им подремать после

ланча, – по советовал брат. А это означало, что ей опять придется сидеть с Карлосом и мучиться.

Она замкнулась в себе, как только он оказался рядом, приготовившись к долгому путешествию в напряженном молчании. Поэтому ее крайне удивило, что Карлос заговорил с ней сразу, как только автобус тронулся:

– Присцилла, прости меня, если можешь, за мое поведение прошлой ночью.

Она вскинула на него взгляд, пораженная не столько словами, сколько тоном, каким они были сказаны. В глазах Карлоса она не увидела ни насмешки, ни тени презрения к ней, но понять, о чем он думал, ей не удалось. Лицо было напряженное и серьезное. Присцилла занервничала – неужели она ошиблась, когда сочла, что Карлос решил оставить все как есть.

– Мы оба, к сожалению, вели себя не лучшим образом, – натянуто ответила она. – И я тоже прошу простить меня за ту боль, что причинила тебе.

Щека его нервно дернулась.

– Но одного извинения недостаточно, верно?

Присцилла кивнула.

– Да, слишком много всего накопилось.

– Согласен.

Похоже, они нашли верный тон, говоря о прошлом, подумала Присцилла, снова погружаясь в мрачное уныние.

– Моя мать устраивает сегодня вечером большой прием, – обронил он. – В списке приглашенных самые именитые люди страны. Семейство Арбэлоэс определенно будет там. В полном составе.

Присцилла решила, что лучше бы он помолчал о делах своей семейки.

– Я счел бы за честь, – продолжал Карлос, – если бы ты согласилась быть моей дамой на этом в высшей степени блистательном собрании.

От такого потрясения в голове Присциллы все смешалось. Не может быть! Или это сон, или Карлос сошел с ума! Хотя по его виду этого не скажешь.

– Почему?! – вырвалось у нее. Ей было не обходимо разобраться в двойственности чувств, которую вызвало у нее предложение.

Он странно улыбнулся.

– Ну, может, это мой первый правильный поступок после всего, что я совершил по отношению к тебе.

– Что это исправит? – воскликнула Присцилла.

– Два года назад я заставил тебя испытать унижение, которого ты не заслуживала, – тихо сказал Карлос. – Вышло это не намеренно, но вина все равно лежит на мне. Мне бы хотелось, по крайней мере, исправить свою ошибку. Я был бы счастлив представить тебя моей матери и всем гостям.

Смущенная Присцилла ушла от прямого ответа:

– Слишком поздно, Карлос.

– Нет, никогда не поздно отдать дань уважения. Залечить раны, нанесенные гордости и чувству собственного достоинства. И сегодня я это сделаю… если ты только позволишь мне.

– Это не имеет значения. Какое мне дело до людей, которых я видела один-единственный раз в жизни!

Лицо Карлоса словно окаменело.

– Разве

не имеет значения то, что они лгали тебе? Разве не они заставили тебя поверить, чтобы ты не нужна мне? Ты сможешь простить и забыть это, Присцилла? Или это навсегда останется раной в твоем сердце?

– Все в прошлом, Карлос.

– Нет. – В глазах его горела страстная вера. – Прошлое никогда не уходит, оно живет в нас. Всегда. Мне нужно… Пожалуйста, я умоляю тебя… позволь мне воздать тебе по справедливости.

Она отвела от него взгляд и потупилась. Властная настойчивость Карлоса тяготила ее. Он снова хочет вовлечь ее в свою жизнь. Но зачем? Справедливость – это остывший ужин. Она не вернет ей того, что у нее отняли.

Тем не менее была какая-то странная притягательность в том, чтобы появиться с гордым видом рука об руку с Карлосом на грандиозном приеме, который устраивала его мать, и утереть нос снобам из рода Арбэлоэс. Да, она получила бы удовлетворение, сведя на нет их жалкий триумф.

С другой стороны, это означало бы постоянное общение с Карлосом и боль упущенных возможностей. Его прикосновения, оживляющие воспоминания… Играть чужую роль и делать вид, что между ними все прекрасно, хоть это далеко не так. Нет, она не может на это пойти. Да, кстати, как он собирается попасть на прием?

– Карлос, а ты не забыл, что мы сейчас в центре Колумбии? И если повезет, то только к вечеру прибудем в Медельин.

– Там нас будет ждать реактивный самолет компании, чтобы доставить в Каракас. Присцилла в изумлении воззрилась на него.

– Ты уже все организовал?

– Я делал это для себя, но надеюсь, ты полетишь со мной.

«Так вот что значили его телефонные звонки, – подумала Присцилла. – Интересно, когда же у него возникла эта идея? До первой остановки или пока он вел автобус?»

– Присцилла, я должен это сделать для тебя, – сказал он мягко, – так же, как ты должна это сделать для меня.

Она долго смотрела ему прямо в глаза, потом спросила:

– Как ты себе это представляешь?

– Понимаешь, ты позволила им представить меня в ложном свете. Если оставить их поступок безнаказанным, они могут пойти на то, чтобы очернить меня в глазах других людей, если им это для чего-то понадобится. Их необходимо остановить. Самый эффективный способ, если ты станешь моим свидетелем на приеме, где об этом услышат люди, с мнением которых они считаются. Вместе мы сможем испортить им игру и разоблачить их.

От подобной безжалостности Присцилла содрогнулась.

– Так же, как ты поступил со мной про шлой ночью, Карлос?

– Нет, то была месть мужчины, любовью которого пренебрегли. Ни о какой справедливости речи не было. Прошлую ночь я всегда буду вспоминать как самый отвратительный поступок в моей жизни. Но не стыдно искать справедливости. Стыдно не искать ее, Присцилла.

По-своему он был прав. Нельзя допустить, чтобы Элда Регина де Мелло и Марсия Арбэлоэс остались безнаказанными за то, что совершили. Справедливость… Она ставит надежную преграду преступлению. А тогда было совершено преступление – преднамеренное убийство любви.