Кольцо царя
Шрифт:
Он повернулся и направился к шумной группе молодых патрикиев поодаль. Охранники с невозмутимыми лицами двинулись за своим господином.
Едва не потерявшись в галереях под сиденьями ипподрома, Нина выбралась на посыпанную песком арену. Лучше она пройдет вдоль сидений, найдет то место, где Стефан с Галактионом в прошлый раз с ней беседовали. Там и дверь на улицу есть. А в какой проход свернуть, она разберется.
Помнила Нина, что те конюшни были в двухстах пусах примерно слева от императорской ложи-кафизмы напротив. Едва не бегом
Лишь одним взглядом удалось ей на кафизму полюбоваться. Императорская ложа, откуда василевс и его семья наблюдали за скачками и представлениями на ипподроме, высилась на стороне, прилегающей к дворцовой стене. Изукрашена она была и колоннами с ажурной резьбой, и статуями, и бортиком узорным. Доведется ли еще когда эту красоту увидеть?
Свернула Нина в правильный проход, сразу наткнувшись на Стефана. Старший конюх распекал какого-то здоровяка.
Оба посмотрели на нее мрачно, Стефан так еще и прикрикнул:
– Вот еще не хватало, чтобы женщины сюда как в соседнюю лавку ходили! Увижу Галактиона, велю выдрать за то, что привел тебя опять.
– Прости, почтенный Стефан, не виноват Галактион. Меня из дворца сюда провели и велели самой дальше выбираться. Ты уж будь добр, выпусти меня. Мне бы до темноты до дому дойти.
Стефан поворчал, но вопросов задавать не стал. Проводил, выпустил и громко хлопнул тяжелой дверью за спиной аптекарши.
Нина вышла на Мезу, натянула поглубже мафорий и едва не бегом бросилась к дому. Солнце уже склонилось к земле, подкрасив облака огненными мазками. Тени от роскошных домов и колонн на Мезе стали длинными, потихоньку растворялись в наползающей тьме.
Приближаясь к аптеке, Нина запыхалась, утирала пот со лба. Надо ей сейчас денег взять, одежду да трав каких и бежать прятаться. Нельзя в аптеке оставаться.
Василий, когда про ее побег прознает, сюда стражу пошлет. В тюрьме плохо было, а теперь еще хуже.
Отперев замок на двери, Нина, задыхаясь, ввалилась в аптеку, запутавшись в подоле длинной столы.
Кто-то вскрикнул, Нина едва удержалась, чтобы самой не закричать. Послышался стук огнива, слабый огонек светильника обрисовал растерянную физиономию Фоки.
Увидев Нину, мальчик всхлипнул, кинулся к ней. Остановился в последний момент, едва не выронив глиняную плошку с маслом и фитильком.
Нина успела подхватить его руку и забрать светильник:
– Ты что тут так поздно сидишь? А ну, домой быстро.
– Я Галактиона жду. Нина, я не нарочно… Я ж не знал, что там мандрагора была. Я только потом понял. Вино и опий сильно пахли, а я испугался. А он во-о-от. – Фока заревел, тоненько подвывая.
– Что вот? Кто он? Ты как дитя малое – то вскачь, то в плач. Прекрати реветь, объясни все по-божески!
Со двора послышались торопливые шаги, дверь открылась, Галактион скользнул в аптеку. Увидев Нину, он длинно выдохнул. Бросил Фоке:
–
Нина, ничего не понимая, но чувствуя, что дело неладно, оглядела аптеку. Присмотревшись, поняла, что то, что приняла было за гору подушек, было телом мужчины. Рука из-под наброшенного плаща свисала до пола.
Нина села на сундук, перевела взгляд на Фоку, потом на Галактиона. Слов никак собрать не могла.
Галактион вздохнул:
– За тобой стражника из дворца прислали. Тебя не нашел, хотел этого вот, – он ткнул пальцем в Фоку, – увести. А он стражнику вина предложил да додумался туда опиума накапать. Чашу схватил, в которой эта была, как ее…
– Мандрагора, – прошептал Фока.
– Ну стражник выпил да дышать перестал. Вот мы и сидим, ждем, пока стемнеет. Ты не волнуйся, мы его проулками к таверне подтащим да там оставим. Ну перепил, с кем не бывает…
Нина взялась за мягкую ткань мафория, стянула его устало с головы. Вот, казалось, уже все, хуже некуда, а гляди-ка!
В ватной тишине аптеки вдруг раздался негромкий всхрап. Фока взвизгнул и закрыл руками лицо, Галактион попятился к задней двери.
Нина встала, подошла к лежащему на скамье мужчине, бормоча под нос непотребные слова в адрес беспутного подмастерья. Взяла повисшую руку. Теплая.
– Когда он перестал дышать?
– Да почитай, солнце еще за колонну не зашло. Полдень был или чуть позже, – всхлипнул Фока.
Нина достала из ларца на столе полированную серебряную пластинку, поднесла ко рту мужчины. Не сразу, но появилось на блестящей поверхности пятно от его дыхания.
– Жив он, спит просто. С чего вы решили, что он мертв?! Напугали меня до беспамятства. – Она вытерла испарину со лба.
Фока вытаращил глаза и плюхнулся на сундук:
– Как спит? Он же не дышал!
Нина дернулась было схватить подмастерья за вихор, но тот соскользнул, ужом забрался под стол. Забубнил оттуда:
– Я же тебя ждал, а он за тобой пришел из дворца. И меня хотел забрать, раз тебя нет. А я что мог сделать? Я в подземелья не хочу. А тут он. Говорит, пойдешь заместо аптекарши. Я его только усыпить хотел, чтобы сбежать. А ты чашу из-под мандрагоры сама не вымыла. А я ему случайно вина налил в нее. И опиума накапал, как ты говорила, даже не семь капель, а пять.
– Да тебя в подземелья и надо, олух ты! Может, там из тебя дурь выбьют. Это ж надо было додуматься! В аптекарскую мерную чашу вино налить! – Нина шипела коброй от ярости. Громко ругаться опасалась, ни к чему, чтобы соседи услышали.
Галактион прервал ее:
– Нина, так он не мертвый? Погоди ругаться, объясни толком, как такое возможно.
Нина оперлась на стол, переводя дыхание. Потянулась за кувшином с перебродившим яблочным настоем. Руки ее дрожали. Она глотнула настоя прямо из кувшина, поморщилась от кислоты и повернулась к Галактиону: