Кольцо царя
Шрифт:
– Это я путаюсь? Да что бы ты без меня делал с женщиной в беспамятстве?
– Ты дерзкая девица! Диэтарий тебя сошлет на кухни за такие слова.
– Не сошлет. Василисса ни своих мастериц, ни своих служанок кому попало в обиду не дает. Так что не указывай мне, лучше бы спасибо сказал, что я тебе помогла!
Не дожидаясь его ответа, она резко поднялась и направилась к двери. У выхода обернулась, глянула прищурившись на Нину и скрылась за шелковой занавеской, закрывающей вход.
Игнат поджал губы и, не глядя на аптекаршу, тоже
Со временем Нина пришла в себя, хотя голова еще кружилась от выпитого вина и слабости. В соседнем зале послышался шум, звук упавшей не то чаши, не то кувшина медного, юношеский голос что-то громко требовал.
Занавеска на входе в каморку, где на жесткой деревянной скамье сидела Нина, отлетела в сторону. В проеме стоял наследник и соправитель Роман. Высокий, уже красивый, как его отец. Он растерял детскую пухлость, вытянулся, чуть раздался в плечах. Бледное лицо его, обрамленное кудрями, кривилось от смеха.
– Аптекарша Нина? Вроде наш Ноф – евнух. Что же он прячет почтенных женщин в своих покоях?
Нина подскочила, путаясь в столе, низко поклонилась наследнику. Застыла, не зная, то ли на колени опуститься, то ли ждать, пока разрешит разогнуться.
А он махнул рукой, рассмеялся:
– Брось кланяться, в этих покоях я не василевс-соправитель, а недотепа и оболтус. – Он покачнулся и икнул. Винный дух поплыл по каморке.
Нина с ужасом поняла, что Роман пьян.
«Спаси, Господи, и помилуй! Наследник империи смолоду пьяным напивается». Она украдкой перекрестилась.
– Я собираюсь на ипподром. Галактион говорил, новых скакунов сегодня будут гонять. И тебя с собой возьму. Вот он удивится! – Роман махнул ей, чтобы шла за ним.
Когда она с опаской приблизилась, он подмигнул ей и шепнул:
– Не бойся. И корзинку свою возьми.
В зале стоял бледный Игнат. Он поклонился наследнику:
– Василевс, великий паракимомен велел аптекарше не покидать его покоев.
– А я приказываю аптекарше сопровождать меня! Кто главнее в империи, василевс или великий паракимомен?! А ну, поклонись мне, как положено кланяться василевсу! Распустил тебя Ноф!
Игнат упал на колени, уткнулся лбом в пол, бросив злобный взгляд на Нину. Роман хмыкнул и приосанился.
– Вас, дерзких безбородых, только так и приходится учить послушанию. Запомни – аптекарша пойдет со мной! У меня к ней есть пара вопросов, – он пьяно хихикнул, – по лекарскому делу.
Наследник, чуть пошатнувшись, шагнул к двери. Нина замешкалась, но, опустив голову, двинулась за ним.
Роман неожиданно остановился и обернулся к Игнату:
– А тебе я приказываю сидеть здесь! Не двигаться с места до моего возвращения!
За дверью наследника ждали двое стражников. Роман схватил Нину за руку, потянул к широкой мраморной лестнице в конце галереи.
– Идем. Хлоя сказала, тебя Ноф насильно здесь держать велел. А мне никто не указ. Хлоя говорит, ты плакала, просила выручить. А кто тебя тут выручит, кроме
Нина молчала, боясь сказать слово поперек.
Роман глянул на нее внимательней:
– Ты думаешь, я пьян? Я не пьян. Вина сделал глоток, чтобы пахло, и все поверили, что я спьяну тебя освободил. Меньше объяснять потом. – Он помрачнел. – Все только и делают, что меня поучают. Как будто я недоумок какой. На ипподром не ходи, вина не пей, со слугами не разговаривай, ходи так, стой эдак! Надоели.
Нина семенила за ним с вытаращенными глазами, кивая. А перед глазами ее разворачивалась уже скамья и вымоченные плети, чтобы с ее спины шкуру спускать. Наследнику никто слова поперек не скажет, скорее, аптекаршу обвинят, что она его совратила с пути истинного и великого паракимомена ослушалась. Хоть из города беги теперь.
Роман не замечал ее смятения:
– Мы сейчас к ипподрому выйдем, ты оттуда через конюшни в город ступай. Хотя ты заблудишься, я велю тебя проводить.
– Спасибо тебе, василевс. – Нина на ходу неуклюже поклонилась. – Я найду дорогу. Галактион мне конюшни однажды показывал, я выберусь. Что за вопрос-то по лекарскому делу у тебя? Ты сказал при Игнате…
– Да нет никакого вопроса, это я для Игната и сказал, пусть с Нофом теперь голову ломают, что со мной. Хотя есть вопрос: изготовила ли ты снадобье от всех ядов? – Роман спросил с усмешкой, вроде шутя, но шаг замедлил, Нине в лицо глянул. И увидела аптекарша, что и правда не пьян наследник. Взгляд твердый, ясный, да горестный. Лицо в высокомерной ухмылке застыло, а в глазах черный омут плещется.
– Прости мне мое невежество, великий василевс, не изготовила. Не придумали еще такое снадобье.
– Так придумай! Я, как василевс, тебе приказываю.
– Прости меня, великий. Не смею я поклясться тебе, что придумаю. Лучше не обещать, чем обещать и не исполнить. – Нина склонила голову, ожидая гнева собеседника.
Но Роман не соизволил ответить – дальше шел задумавшись.
До самого ипподрома шагали споро, молчали. Дворцовые стражники и редко попадавшаяся на пути прислуга, видя наследника, низко кланялись, приветствовали, опустив глаза.
Когда Роман остановился под переходами ипподрома, Нина склонилась перед ним.
– Благодарю тебя, василевс, что вывел меня из дворца. Чем я смогу отблагодарить тебя, не знаю.
– Ты уже однажды отблагодарила. Думаешь, я забыл, как ты меня от отравления спасла? Если бы не ты, был бы тут другой василевс уже, – он пожал плечами небрежно, но голос выдал, дрогнул.
– То дело прошлое, Бог миловал, будешь долго еще царствовать. О прошлых бедах не вспоминай более.
– Рад бы не вспоминать, да помнится. Вот с лошадьми все забываю. Они животные простые, с ними душа отдыхает. Да служанки верные забыться помогают. – Роман усмехнулся. – Хлоя за тебя просила, она служанка хорошая. Ты ее матери моей не выдавай, ладно? Ступай.