Кольцо Гекаты
Шрифт:
– Почему?
– Видишь ли… эта девушка была подругой моей первой жены, Насти. Знаешь, как девчонки дружат – никаких секретов друг от друга. Вот Настя мне как-то и призналась, что ее подруга боялась Димы. Будто бы он хотел ее убить. Бред, конечно! Никто тогда не придал этому значения. Я сам вспомнил об этом только когда погибла Аврора, и мы с Димой оба оказались под подозрением. Мне сразу пришло в голову, что это он убил Городецкую. Признаюсь, ошибся. Ведь убийства прекратились! Значит, маньяк либо умер, либо уехал. А Никитский продолжает жить в Питере, на той
– Да, странно…
– А что, опять всплыла эта старая история? Кого-то убили?
– Пока нет.
– Ф-фу… как ты меня напугал, – вытирая салфеткой пот со лба, сказал Мерцалов.
– Саша, а почему ты тогда мне не рассказал всего?
Мерцалов вскочил с кресла и начал шагать по кабинету из угла в угол, размахивая руками и тяжело отдуваясь.
– Я же адвокат, Тема! И прекрасно понимал, как такие показания могут отразиться на следствии. Ведь тогда вина Никитского не была доказана. Девушку убивала группа! Зачем было ворошить прошлое?
Артем вышел от Мерцалова с тяжелым сердцем. Тени давно забытых событий омрачали и без того неяркое петербургское лето…
«Нужно снова заняться Никитским, – решил Артем уже в машине, возвращаясь на работу. – Галина Павловна, моя клиентка, – сотрудница его фирмы».
ГЛАВА 10
Корреспонденцию, адресованную лично шефу, никто не имел права просматривать. Любочка запомнила это еще с первых дней работы. Все без исключения сотрудники знали, что Салаховы разгильдяйства и халатности не потерпят. Поэтому Любочка отнесла полученное вчера вечером письмо на стол Юрию Арсеньевичу и положила его на видное место.
Она пребывала в некоторой растерянности по поводу шефа. Радостная надежда, загоревшаяся в ней после того, как Юрий пригласил ее поужинать вместе, медленно угасала. Они поехали в ресторан гранд-отеля «Европа». Элегантная роскошь ресторана действовала на Любочку подавляюще.
Метрдотель проводил их к изящно сервированному столику в углу зала. Господин Салахов отчего-то чувствовал себя скованно. Он сделал заказ, рассеянно глядя по сторонам, забыв предоставить выбор блюд даме. Любочка сидела ни жива ни мертва, замирая от предвкушения того, чем может закончиться для нее этот вечер. В такие шикарные заведения женщину просто так, от скуки, не приглашают.
– Здесь бывали Билл Клинтон и принц Чарльз, – сказал Юрий.
Он понимал, что по правилам хорошего тона должен поддерживать светскую беседу, развлекать даму, но ничего путного, как назло, не приходило на ум. Любочкины огромные глаза, наполненные ожиданием, начали раздражать его. Чего она уставилась?
– Выпьем?
Она послушно кивнула, не спуская с него глаз. Ее пальцы с безукоризненным маникюром мелко дрожали.
«Что за черт? – подумал Юрий. – Зачем я здесь, с этой чужой, ненужной мне женщиной? Я не могу дать ей то, чего она ждет от меня. Почему она такая испуганная? Анна другая – она везде умеет чувствовать себя хозяйкой… Она могла бы прийти в этот ресторан без прически и в дырявом платье, но каждый
Он, скрывая брезгливую гримасу, окинул Любочку взглядом. Вырядилась, как на подиум! Небось, и в парикмахерскую сбегала. Под платьем в обтяжку у нее кружевное французское белье… Это обязательно. А в сумочке, наверняка, презервативы со вкусом банана. Боже, как глупо! Какая пустота!
Свело скулы от невыносимого желания встать и уйти, не прощаясь, не оглядываясь.
– Когда-то я видел здесь Катрин Денев, – сказал Юрий, изо всех сил стараясь не выйти из роли кавалера.
– Она уже такая старая… – Любочка кокетливо повела накрашенными глазками. – Какая она вблизи?
– Потрясающе, ослепительно прекрасная! – с искренним восхищением ответил господин Салахов. – Каждая ее морщинка – это поэма о затаенной страсти и обещании любви… Она великолепна!
– В ее возрасте? – удивилась Любочка.
– У истинной женственности нет возраста…
– Говорят, у нее веснушки, – секретарша продолжала демонстрировать свое ничем не омраченное невежество.
«Как она вдохновенно, девственно глупа! – подумал Юрий. – Даже смеяться не хочется. Как такой динозавр выжил среди всей нашей духовной культуры, умудрившись не почерпнуть из нее ни капли? Пустышка в красивой обертке… Но почему я сижу с ней за одним столиком, разговариваю?»
– Потанцуем? – предложил он, чтобы хоть чем-то заполнить время.
Любочка с готовностью вскочила, не дожидаясь, пока он отодвинет ее стул. Она вся дрожала от возбуждения. Медленные звуки танго напомнили Юрию, как он десять лет назад танцевал с Анной… волнуясь, как перед прыжком в небытие… Эти минуты упоения остались в памяти такими же острыми, незабываемо трепетными. Ни годы, ни привычка оказались не властны над ними. Впрочем, разве он привык к Анне? Его отношение к ней можно назвать как угодно, но только не привычкой…
– А во что она была одета? – спросила Любочка.
Юрия словно окатили ведром холодной воды, вырвав из мира сладких грез…
– Кто?
Он думал об Анне, представляя ее лиловое платье, фиалки в надушенных волосах.
– Ну, Катрин Денев!
– Какое это имеет значение?
– Интересно.
– Точно не помню, – буркнул Юрий. – Кажется, в черное платье.
– А драгоценности на ней были?
– Нет. Ничего – только длинное черное платье.
Любочка была разочарована. Эти знаменитости – самые обычные люди. Чего вокруг них столько шумихи?
Юрий догадался, о чем она думает. Ему захотелось возразить.
– Катрин Денев – сама редкая жемчужина, и любое украшение блекнет перед ее сверкающей красотой. Такие женщины не нуждаются ни в каких оправах.
Любочка смотрела на него с наивным недоумением.
«Она ничего не понимает, – думал господин Салахов, обнимая в танце ее горячее тело. – Одежда и внешность! Вот ее идолы. Наверное, решила, что я умираю от желания переспать с ней, затем и пригласил сюда. Что-то вроде предоплаты. Фу, как нелепо вышло!»