Кольцо Стрельца
Шрифт:
Мы прибыли в Кэббидж-таун около полуночи, выбравшись из водосточного люка в какой-то маленький парк.
– Дом, который ты ищешь, в следующем квартале, – сообщил Мухаммед. – Давай звони по телефону.
Я сидел в тени, привалясь спиной к стволу дерева. Маленький парк был пуст, деревья качали голыми ветвями, на клумбах топорщилась только жухлая трава, фонтан был отключен на зиму.
Мухаммед уселся рядом со мной.
– Давай звони, – настаивал он. – Чего ты ждешь? Я хочу до утра попасть домой.
Я медлил потому, что боялся. Долгое опасное путешествие не пугало меня так, как необходимость
– Как это ты собираешься попасть на Грэйндж-Плейс к утру? Это слишком далеко. И опасно.
– Еще бы не опасно, парень. Но только если пользоваться Темной Тропой. Я собираюсь дойти туда поверху, вниз по Дандас-стрит – до Спадины, где наш обычный люк. Это в двух шагах, если не тащить с собой дурацкого халука. Давай звони!
В телефонной базе данных я посмотрел номер. И набрал его, не включая видеоэкрана. Получил ответ и увидел на своем экране лицо.
– Да? С кем я говорю?
– Это Адик, – прошептал я. – Мне нужно немедленно с тобой увидеться.
* Адик?
– Пожалуйста, послушай. У меня проблемы. Очень серьезные. Ты знаешь, что творится… в Совете. Постановление о передаче халукам трехсот планет. И я сам участвую в этом как синдик «Оплота».
– Знаю. Но я не понима…
– Обвинения в шпионаже полуклонов. Это все правда. Тот… тот человек, действующий от моего лица, обманщик. Он клон. Халуки захватили меня в плен и держали у себя семь месяцев, а в это время другой человек занял мое место, чтобы дискредитировать Эфа Сонтага.
Продолжительное молчание.
– Это… какая-то дурная шутка?
– Нет. Это правда. Я несколько дней как сбежал из халукской башни. И скрывался на Темной Тропе. Под городом.
– Боже мой. И теперь тебе…
– Нужна твоя помощь. Пожалуйста. Мне больше не к кому обратиться. Никто мне не поверит.
– Твой голос…
– Я знаю. Я прошел через ад. Голос – не единственное, что во мне изменилось. Но я могу доказать, что я настоящий. Вот секретное слово: Кашагавигамог.
– Название озера, в котором ты чуть не утонул в пять лет?
– И где меня спасла Ева, а потом отлупила за непослушание. За то, что я сбежал от нее и в одиночку поплыл на каноэ, без спасательного жилета. Я рассказал тебе этот случай, когда мы были в художественном музее в Галибуртоне.
Еще одна долгая пауза. Потом:
– Хорошо. Я тебя выслушаю. Приходи ко мне домой. Ты знаешь адрес?
– Да. Я в одном квартале от тебя. Я войду через заднюю дверь. Нельзя, чтобы меня видели твои соседи.
– Почему нельзя?
– Поверь мне на слово.
– Хорошо. Я оставлю заднюю дверь открытой. Приходи по аллее за домом.
– Я должен тебя кое о чем предупредить. Моя внешность, она… изменилась. Я не хочу тебя пугать, но…
– Я не так просто пугаюсь. Уж кто-кто, а ты должен бы это знать.
– Да, я знаю. Извини. Но я лучше покажу тебе, что со мной сделали халуки. Я не такой, каким ты меня помнишь.
И я подключил видеофункцию телефона.
– Господи Иисусе! – прошептала Джоанна.
– Они полуклонировали халука, ввели ему мои ДНК. Это – побочный эффект генной терапии.
Глаза ее внезапно наполнились слезами.
– Ох, Адик!
Имя. Она назвала меня по имени.
– Это правда
– Приходи, – сказала моя бывшая жена.
И я пришел.
ГЛАВА 8
Я устало дотащился до дома Джоанны, надвинув бейсболку на лоб и молясь, чтобы не встретить какого-нибудь ночного гуляку, который обратит внимание на мой грязный спортивный костюм и выдающуюся внешность. Я решил, что вероятность халукской слежки за домом Джоанны очень мала. По крайней мере физической слежки. Глаза-сателлиты и прочие деликатные варианты более вероятны. Но я не поддерживал отношений с Джоанной несколько лет и был уверен, что инопланетяне исключили ее из списка тех, к кому я мог бы обратиться за помощью. Скорее они сосредоточатся на домах Карла Наза-ряна и других моих союзниках, а также на членах семьи и Ефреме Сонтаге.
Сегодня ночью уютные улицы Кэббидж-тауна были совершенно пустынны. Мощеные тротуары, фонари в форме газовых, высокие старые деревья. Каждый дом окружала двухметровая кованая ограда. У закрытых ворот имелись кабинки охраны с видеоэкранами. Нигде поблизости не виднелось посадочной площадки для хоппера. В богатых анклавах вроде Кэббидж-тауна летать не принято. Жители здесь ездят на велосипедах или ходят пешком, и на ночь парковать машины перед домом тоже невозможно.
В одном ряду с Джоанниным стояло еще пять домов, построенных в изящном стиле прошлого века – фасады, обшитые деревом, тяжелые белые оконные рамы, выступающие карнизы, мансарды с окнами на третьем этаже, многочисленные каминные трубы, маленькие портики перед каждой входной дверью, украшенные горящим фонариком. С тыла у домов имелись двухэтажные пристройки – в первом этаже гаражи минимум под дюжину автомобилей, выше – спортивные залы и комнаты игр.
Я подошел к дому сзади, по аллее. В пристройке горел свет. За воротами позади располагался общественный садик. Сигнальное устройство на его запоре мигало зеленой лампочкой, и когда я толкнул створку ворот, они бесшумно распахнулись.
Свет на задней площадке горел, остальная часть дома была темна. Только на втором этаже светились два окна.
Я поднялся по ступенькам. Едва я поднес руку к звонку, дверь раскрылась, и передо мной предстала высокая стройная женщина, вырисовывающаяся силуэтом против мягкого света из дальнего зала. На ней был алый бархатный халат поверх ночной рубашки с высоким горлышком. Светлые волосы остались такими же длинными, как я их помнил. Сейчас они были не убраны в прическу, а заплетены в блестящую косу, свободно перекинутую через правое плечо.
Она взглянула на меня – и лицо ее чуть дрогнуло, глаза расширились. Губы приоткрылись в беззвучном вскрике тревоги Мое гротескное лицо на маленьком видеоэкране, должно быть, в сравнение не шло с реальностью в полный рост.
– Это я, Джоанна, – сказал я успокаивающе. – Это правда я.
– Да. Заходи.
Голос ее звучал спокойно. Она пропустила меня внутрь и заперла за мной дверь. Несколько секунд мы стояли молча, изучая друг Друга в полутьме, как персонажи пошлого второсортного фильма в жанре низкопробной научной фантастики: красотка в пеньюаре и чудовищный инопланетянин, вторгшийся к ней посреди ночи.