Кольцо Стрельца
Шрифт:
И тут я заткнулся, неожиданно поняв, что здесь я ошибаюсь. Таковой член правления существовал.
– Адик? – тревожно окликнула Беа Манган.
– Я здесь, просто мне пришла мысль. Ее нужно сейчас же проверить. Долго объяснять, но, возможно, положение «Оплота» не так уж безнадежно. Слушай, Беа. Приезжай завтра утром с Эфом Сонтагом и захвати оборудование для генотестов. И еще, пожалуйста, привези миниатюрный слаборазрядный психотронный аппарат Хогана, модель Н-1.
– Непременно. Возьму аппарат у нас в следственном отделе. Еще что-нибудь?
– И
Джоанна заинтересованно смотрела на меня.
– Еще минутку, – попросил я.
После чего выпрямился, закрыл глаза и изо всех сил постарался вспомнить телефонный номер, не внесенный ни в один список. Код, который я до этого использовал только однажды, много месяцев назад. Код, который сейчас мог означать разницу между миром и галактической войной.
Давай шевели извилинами, синий ублюдок!
Вспомнил!
Я набрал номер. На этот раз оставил видеоэффект включенным. Незачем стараться спрятаться – человек, которому я звонил, обладал лучшей охранной системой во вселенной.
Он ответил на звонок и сказал при виде меня:
– Господи всемогущий!
– Нет, сэр, – поправил я его. – Всего только Адик Айсберг, вернувшийся из очень скверной переделки. Меня взяли в плен в Кольце Стрельца. Халукские сволочи сделали с меня полуклона и страшно меня изуродовали. Но охота на Барки увенчалась успехом. Теперь я знаю ответы на интересовавшие нас вопросы. Вы хотите их знать?
– Да, – ровно ответил Адам Станиславский. – В том случае, если ты сможешь доказать, что являешься тем, кем себя назвал.
Без малейшего промедления, без эмоциональных всплесков. Он просто взвесил в уме кандидатуру лже-Адика в исполнении Драммонда и мое безумное заявление и теперь был намерен оставаться объективным! Нет, что за мужик!
– Вам знакомо имя Джоанны де Вет, профессора-политолога из Университета Содружества?
– Да. Бывшая жена Асаила Айсберга. Я читал некоторые ее книги. И счел их превосходными.
– Я сейчас в ее доме. В Кэббидж-тауне. Если вы подъедете сюда завтра к семи часам, я докажу свою личность с помощью теста ДНК и психотронной машины. После чего я хотел бы, чтобы вы связались со своим представителем Джоном Эллингтоном, вице-председателем «Оплота». Пусть он заставит Гюнтера Экерта созвать экстренное заседание совета директоров – без уведомления персоны, в настоящее время маскирующейся под Асаила Айсберга.
Станиславский чуть нахмурился, размышляя; потом его строгие черты чуть изменились от широкой улыбки.
– Понятно. Хотите задействовать карманных делегатов, а?
– От вас ничего не скроешь, сэр. Вы угадали. Идея принадлежит Джоанне.
– Профессор де Вет находится неподалеку? Дайте ее на минутку.
Я подтолкнул телефон в ее сторону.
– Добрый вечер, гражданин Станиславский, – сказала Джоанна. – Спасибо за лестный отзыв о моих книгах. Я, признаться, удивлена – они же посвящены разлагающему влиянию бизнеса на галактическую политику… И еще более меня удивило, что мой бывший муж в сложившихся экстремальных обстоятельствах обратился именно к вам.
– Это в самом деле Адик?
– Совершенно
– Да чтоб мне провалиться! Объясните, как добраться до вашего дома.
Она объяснила.
– Значит, до завтрашнего утра, гражданин.
– Ожидаю встречи с нетерпением, профессор.
Она положила трубку, отключила телефон и подняла крышку с блюда.
– Давай-ка ужинать, пока курица горячая. Сделать тебе ирландский кофе? Я хочу выпить чашечку. Или даже несколько. Кофе без кофеина, оно не помешает тебе заснуть.
Она взяла кофейник и начала наливать ароматную струю в чашку.
Заснуть! На это было мало надежды – мозг мой так и кипел от событий последнего часа. Но я все-таки сказал:
– Вот и прекрасно, детка.
Она наполовину наполнила чашки кофе, добавила сахар, щедрой рукой плеснула виски и принялась ложечкой накладывать аккуратный слой сливок. Мы подняли чашки и столкнули их в воздухе с мягким стуком, одновременно пробормотав: «Твое здоровье!» Отпили, избегая глядеть друг другу в глаза.
Я навалился на еду – скорее по долгу, чем по желанию. Тушеная курочка так и таяла во рту, но аппетит у меня куда-то девался. Наверное, нужно было поддерживать беседу, расспросить Джоанну о работе в университете, о личной жизни – мы ведь не виделись почти десять лет.
Но я не мог. Ее близость в сочетании с реальной возможностью, что завтра меня прикончат агенты халуков или Алистера Драммонда – даже стойкий запах проклятой лавандовой пены – все это обращало мою кровь в жидкий огонь, так что я даже не смел заговорить с женщиной, сидящей напротив меня за столом.
Я так хотел ее!
Тупая человеческая природа устроила так, что один из парадоксальнейших инстинктов просыпается в мужчине перед лицом смертельной опасности. Перед тем, как неандерталец отправлялся охотиться на мамонта, перед тем, как рыцарь отправлялся на бой с превосходящими вражескими силами, перед тем, как воин племени сиу выходил на тропу войны с кавалерией – перед тем, как Синий Суперкоп бросался с головой в логово корпоративных злодеев…
Но на этот раз мое тело, страстно желающее жизнеутвердиться, было обречено на страдание. С нуждой, которую нельзя удовлетворить, нужно бороться. Но если бы это была просто нужда, а не признак чего-то более глубокого…
Я видел собственные синие четырехпалые руки, возившиеся с вилкой и ножом; я помнил ужасные черты своего лица, пялившегося на меня из зеркала в ванной. Я был сам себе отвратителен, меня душило отчаяние, лишь частично связанное с физическим уродством. Некогда я отверг свою жену – из одной идиотской гордости, задавил собственные чувства к ней из глупого страха, и вернулся, только чтобы использовать ее в качестве последнего прибежища.
Люди, которых я уважал, говорили мне, что я никогда не переставал любить Джоанну. Среди таковых были Мимо Бермудес, Матильда Грегуар, моя сестра Ева. Я изо всех сил отрицал эту простую истину, хотя продолжал бережно хранить два обручальных кольца на платиновой цепочке. Я до сих пор пытался это отрицать – теперь, когда мы были вместе, но никакой надежды не оставалось.