Колеса
Шрифт:
И трехсотмильная гонка — сто тринадцать изнурительных кругов — началась.
С самого начала темп был взят бешеный, завязалась ожесточенная спортивная борьба. На первых пяти кругах гонщик по имени Дулитл в машине номер 12 вырвался вперед и возглавил гонку. За ним шла машина под номером 36, в которой сидел миссисипский гонщик с квадратной челюстью, известный в кругу болельщиков под кличкой Головорез. Оба считались фаворитами не только у специалистов, но и у большинства зрителей.
Третьим неожиданно оказался никому не известный гонщик Джонни Геренц под номером 44.
На четвертое место вскоре после Геренца вырвался Пьер
Двадцать шесть кругов попеременно лидировали два первых гонщика. Затем из-за неполадок с зажиганием Дулитл два раза подряд вынужден был сойти с трассы. Это стоило ему целого круга, после чего, вся в дыму, машина его вообще выбыла из соревнования.
В результате аутсайдер и новичок Джонни Геренц переместился на второе место, Пьер стал третьим.
На тридцатом круге произошла авария, замелькали красные сигнальные флажки — гонщики замедлили темп, чтобы дать возможность убрать с трассы обломки машины и удалить пролитое масло. Пока приводили в порядок трассу, круги не засчитывались, и некоторые гонщики съехали в боксы, в том числе Джонни Геренц и Пьер. За несколько секунд оба сменили колеса, заправились бензином и снова выехали на трек.
Скоро сигнальные флажки исчезли, и гонка возобновилась.
Используя то обстоятельство, что лидирующая группа принимала на себя сопротивление воздушного потока, Пьер «приклеился» к ней в хвост, экономя таким образом бензин и щадя свой двигатель. Это была опасная игра, но при искусном маневрировании она могла принести победу в длительной гонке. Искушенные зрители чувствовали, что Пьер намеренно держится чуть позади, накапливая запас мощности и скорости для последующих этапов гонки.
— Во всяком случае, — сказал Адам Эрике, — будем надеяться, что он только из тактических соображений не выходит вперед.
Пьер был единственным в первой тройке, кто представлял на гонке компанию. Поэтому Адам, Хаб Хьюитсон и другие болели за него и надеялись, что он все-таки выйдет в лидеры.
Всякий раз, бывая на гонках, Эрика восхищалась стремительностью работы ремонтных групп: пять механиков умели за минуту, а то и быстрее поменять четыре колеса, долить в бак бензин, посовещаться с водителем.
— Они тренируются, — объяснил Адам. — Тренируются часами в течение всего года. Они никогда не сделают лишнего движения, никогда не помешают друг другу.
Их сосед, вице-президент по производству, кивнул в сторону ремонтников и сказал Адаму:
— Такие нам очень пригодились бы на конвейере.
Ремонтная группа — Эрика это знала — один из факторов, обусловливающих победу или поражение.
Лидирующая группа пошла сорок седьмой круг, когда на крутом вираже в северном конце автодрома потерял управление серо-голубой автомобиль. Завалившись на левый бок, машина лежала сейчас на поле, — гонщик отделался испугом. Но пока машина вертелась волчком, она зацепила соседнюю, и та на полном ходу врезалась в оградительный щит. В воздух взвился фейерверк искр, затем языки темного пламени от загоревшегося масла. Гонщик выполз из-под обломков, санитары тотчас подхватили его и унесли с трека. Пожар быстро потушили. Через несколько минут было объявлено, что второй гонщик отделался всего несколькими царапинами. Таким образом, весь урон свелся к двум разбитым машинам.
Взметнулись желтые сигнальные флажки: «Осторожно!» — и гонка продолжалась, но гонщикам запрещено было маневрировать на трассе, пока не уберут
Эрика немножко заскучала и, воспользовавшись паузой, прошла в глубину ложи. Кэтрин Хьюитсон, низко наклонив голову, занималась своим вышиванием, но когда она подняла глаза на Эрику, та увидела, что в них стоят слезы.
— Я не могу этого выносить, — сказала Кэтрин. — Гонщик, который получил повреждения, всегда входил в команду нашего завода. Я хорошо его знаю и его жену тоже.
— С ним ничего страшного, — успокоила ее Эрика. — Его лишь слегка поцарапало.
— Я знаю. — Жена вице-президента отложила вышивание. — Я бы с удовольствием выпила чего-нибудь. Не хотите составить мне компанию?
В самой глубине частной ложи был крохотный бар. Вскоре вместо желтого флажка появился зеленый, и машины стрелой понеслись вперед.
Несколько секунд спустя Пьер Флоденхейл, взвинтив до предела скорость, обогнал новичка Джонни Геренца и вышел на второе место.
Теперь он сидел на хвосте у Головореза, который мчался со скоростью сто девяносто миль в час.
Целых три круга, на последней четверти дистанции, между ними не прекращалась ожесточенная дуэль: Пьер старался выйти вперед, и это ему почти удавалось, но Головорез с большим мастерством продолжал удерживать свои позиции. И тем не менее на прямой восемьдесят девятого круга, когда до финиша оставалось еще двадцать четыре круга, Пьер пулей выскочил вперед. На автодроме и в ложе компании зааплодировали.
Диктор объявил:
— Гонку возглавил номер двадцать девятый — Пьер Флоденхейл!
Трагедия разыгралась в тот момент, когда лидирующие машины приближались к повороту на юг — у Южной трибуны и лож.
Впоследствии высказывались разные версии относительно того, что же произошло. Одни говорили, что в машину Пьера ударил резкий порыв ветра; другие утверждали, что у него заело руль и он не сумел вписаться в кривую виража; третьи доказывали, что в его машину попал кусок металла, отскочивший от другой, разбившейся машины, из-за чего машину Пьера занесло.
Как бы там ни было, машина под номером 29 вдруг запетляла и, несмотря на все усилия Пьера выровнять ее, на самом вираже передом врезалась в железобетонную оградительную стенку. С грохотом, похожим на взрыв бомбы, машина раскололась на две части. Обе половины еще скользили рядом по стенке виража, когда их рассек Джонни Геренц. Машина его завертелась как волчок, перевернулась и через какие-нибудь несколько секунд уже лежала на поле вверх колесами, которые продолжали неистово вращаться. В обломки машины номер 29 теперь влетела другая, а в нее третья. На вираже образовалась груда из шести машин — пять из них окончательно сошли с гонки, а шестая протащилась еще несколько кругов, потом у нее отскочило колесо, и ее откатили в бокс. Пострадал лишь Пьер, остальные гонщики остались целы и невредимы.
Сидевшие в ложе компании вместе с остальными зрителями в ужасе следили за тем, как две группы санитаров бросились к обломкам машины номер 29. По-видимому, они собирали тело по частям и складывали на носилки, стоявшие посредине между двумя изуродованными частями кузова. Когда директор какой-то компании, поднеся к глазам бинокль, увидел, что происходит, он побледнел, опустил бинокль и сдавленным голосом произнес:
— О Боже! — Затем, обращаясь к сидевшей рядом жене, сказал. — Не смотри.