Колеса
Шрифт:
— Если вы не возражаете, я присяду, — проговорила Барбара.
— Конечно. — Врач подвел ее к креслу. — Я понимаю. Для вас это большое горе. Может, дать вам что-нибудь выпить, чтобы успокоиться?
Барбара покачала головой:
— Нет, не надо.
— Вы сами спросили, но когда-нибудь вы все равно это узнали бы.
Они оба посмотрели через окно палаты реанимационного отделения на Мэтта Залески, который не подавал признаков жизни; аппарат ритмично дышал за него.
— Ваш отец работал в автомобильной промышленности, не так ли? И если не ошибаюсь, на сборочном заводе? — спросил врач.
Барбара впервые
— Да оттуда к нам поступает много больных. Пожалуй, слишком много. — Широким расплывчатым жестом он показал в сторону Детройта. — Этот город всегда казался мне своеобразным полем битвы с многими жертвами. Боюсь, что ваш отец стал одной из них.
Глава 27
Предложение Хэнка Крейзела о производстве его молотилки не получило поддержки.
Соответствующее решение совета директоров по проблемам производства было изложено в записке, которую Адам Трентон получил через Элроя Брейсуэйта.
Брейсуэйт лично принес документ и бросил его перед Адамом на стол.
— Жаль, — сказал Серебристый Лис. — Я знаю, вы проявляли к этому интерес. Вы и меня заразили своим настроением, и, должен вам сказать, мы оказались в неплохой компании, ибо президент разделял наше мнение.
Последнее не было для Адама неожиданностью. Президент отличался широтой взглядов и либеральными убеждениями, авторитарный стиль руководства не был для него характерен.
Как Адам узнал впоследствии, основным противником проекта Крейзела был вице-президент компании Хаб Хьюитсон, сумевший навязать свое мнение совету, в состав которого, кроме него, входили еще председатель совета директоров и президент.
Хаб Хьюитсон доказывал: главная цель компании — выпускать легковые и грузовые машины. Если отдел сельскохозяйственной техники сомневается в том, что производство молотилки принесет прибыль, не стоит навязывать компании этот проект из альтруистических соображений. Ведь у нас и без того полно всяких наболевших проблем, не имеющих непосредственного отношения к деятельности компании: давление со стороны общественности и законодательной власти, требующих обеспечить большую безопасность, снизить загрязнение воздуха, создать дополнительные рабочие места для наименее обеспеченных слоев населения и т. д. и т. п.
Заключение совета сводилось к следующему: мы не филантропическое общество, а частная фирма, главная цель которой — заботиться о прибылях для акционеров.
После краткой дискуссии председатель поддержал точку зрения Хаба Хьюитсона, в результате чего президент оказался в меньшинстве и был вынужден уступить.
— Нам поручено проинформировать вашего приятеля Крейзела, — сказал Адаму Серебристый Лис, — но я думаю, будет лучше, если это сделаете вы сами.
Когда Адам позвонил Крейзелу и объяснил ему все как есть, тот не очень расстроился.
— Я так и знал, что не получится. Но тебе я все равно благодарен. Попробую сунуться куда-нибудь еще, — сказал поставщик автомобильных деталей без особой грусти в голосе.
Однако Адам очень сомневался в том, что Крейзелу удастся протолкнуть свой проект с молотилкой, по крайней мере здесь, в Детройте.
Вечером за ужином Адам сообщил Эрике о принятом решении.
— Очень жаль, — сказала она. — Ведь Хэнк так мечтал об этом. Но
У Эрики, похоже, было хорошее настроение: она явно старалась найти с ним общий язык. Ведь со дня ее ареста прошло почти две недели, а в их отношениях все еще не было никакой ясности.
На другой день после этой истории она заявила: «Если тебе хочется еще что-нибудь спросить, я постараюсь ответить. Хотя мне кажется, ты этого не станешь делать. Но прежде хочу сказать: больше всего я сожалею, что втянула тебя в такую историю. Клянусь, пока я жива, это никогда не повторится».
Адам почувствовал, что она говорила искренне и продолжать этот разговор бессмысленно. Вместе с тем ему показалось, что сейчас самое время поведать Эрике о предложении Перси Стайвезента перейти на работу в его компанию и что он всерьез размышляет об этом предложении.
— Если я соглашусь, — добавил он, — придется наверняка перебираться в Сан-Франциско.
— Значит, ты на самом деле собираешься проститься с автомобильной промышленностью? — проговорила Эрика, не веря своим ушам.
Адам только рассмеялся в ответ. От этих мыслей у него самого чуть-чуть закружилась голова.
— Если я откажусь, останется старая проблема: ведь работа здесь отнимает все мое время.
— И это все из-за меня?
— Может быть, из-за нас обоих, — тихо произнес Адам.
Эрика чувствовала себя смущенной и в ответ только покачала головой. Разговора так и не получилось. А через день Адам позвонил Перси Стайвезенту и сообщил, что продолжает размышлять насчет его предложения, но что на Западное побережье сможет приехать только через месяц, в сентябре, после того как «Орион» будет представлен публике. Сэр Персивал согласился подождать.
Между тем Адам предложил Эрике перебраться из комнаты для гостей в их общую спальню. Они даже попробовали восстановить свои интимные отношения. Однако обоим стало ясно, что у них далеко не все получалось так, как в былые времена. Видимо, они перестали понимать друг друга. Ни тот ни другой не могли разобраться, в чем же дело. Одно не вызывало сомнения: нужны терпимость и предупредительность друг к другу.
Адам надеялся, что они еще смогут поговорить обо всем вдали от Детройта, когда на два дня уедут в Талладегу, штат Алабама, на гонки серийных машин.
Глава 28
Аршинный заголовок на первой полосе «Эннистон стар», крупнейшей газеты штата Алабама, возвещал:
ТРЕХСОТМИЛЬНАЯ СТАРТУЕТ В 12.30
Под этим заголовком значилось:
«Сегодняшняя гонка в Кейнбрейке на 300 миль, как и намеченная на завтра гонка в Талладеге на 500 миль, обещает быть самым захватывающим состязанием за всю историю гонок серийных автомобилей.
Сегодня в тяжелейшей гонке на 300 миль и в еще более напряженной завтрашней гонке на 500 миль участвуют водители сверхскоростных автомобилей, которым придется развивать скорость до 190 миль в час. Гонщиков, механиков и наблюдателей от автомобильных компаний волнует сейчас один вопрос: сумеют ли гонщики при таких скоростях удержаться в своих сверхмощных машинах на крутых виражах международного алабамского автодрома в 2,66 мили длиной, когда за место на трассе одновременно будут вести борьбу не менее пятидесяти машин».