Колеса
Шрифт:
Немного ниже на той же полосе была помещена еще одна заметка:
«Серьезный дефицит крови для переливания не приведет к ограничению темпа гонки».
Среди местного населения, говорилось в заметке, возникло определенное беспокойство в связи с тем, что на станции переливания крови не оказалось необходимых запасов. Положение было признано критическим, «принимая во внимание вероятность серьезных травм у гонщиков и связанную с этим необходимость переливаний крови в ходе субботней и воскресной гонок».
Чтобы не тратить имеющиеся запасы, в городской больнице отложили до следующей
Эрика Трентон, просмотревшая оба сообщения за завтраком, прямо в постели, в городском мотеле в Эннистоне, почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине. Она перевернула страницу и стала читать другие материалы о гонках. Среди них на третьей полосе была заметка под заголовком:
ПУБЛИЧНАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ «ОРИОНА».
МАШИНА, ОТРАЖАЮЩАЯ НОВУЮ КОНЦЕПЦИЮ В АВТОМОБИЛЕСТРОЕНИИ
Создатели «Ориона», говорилось в статье, хранят молчание по поводу того, в какой мере «концепционная модель», которая будет представлена в Талладеге, похожа на настоящий «Орион», вскоре поступающий в продажу. Тем не менее публика проявила к машине большой интерес, и толпы приехавших на гонки людей запрудили площадь, где можно увидеть новую модель.
Адам с Эрикой прилетели сюда из Детройта вчера, а рано утром — почти два часа назад — Адам вместе с Хабом Хьюитсоном уже отправился осматривать треки автодрома. Вице-президент компании имел в своем распоряжении зафрахтованный вертолет, на котором Хьюитсон и Адам вылетели на место.
Эннистон, бело-зеленый провинциальный городок, был расположен примерно в шести милях от автодрома в Талладеге.
Официальная компания, где трудился Адам, как и другие автомобильные фирмы, не имела непосредственного отношения к автомобильным гонкам, и поэтому некогда щедро финансируемые гоночные экипажи фирмы были распущены. Однако ни одно официальное решение не могло подорвать уже укоренившийся интерес к гонкам, который разделяло большинство хозяев автомобильного бизнеса. Вот почему самые главные автомобильные гонки привлекали к себе многочисленных гостей из Детройта. К тому же автомобильные фирмы на уровне управлений или отделов негласно продолжали вкладывать в них деньги. Благодаря этой системе, введенной прежде всего «Дженерал моторс» и практикуемой на протяжении многих лет, фирмы, если первым к финишу приходит их автомобиль, чувствовали себя триумфаторами и не упускали возможности сорвать аплодисменты. Если же снаряженный фирмой автомобиль оказывался позади, его хозяева лишь пожимали плечами, ничем не обнаруживая своей причастности к неудачливому гонщику.
Эрика поднялась с постели, не спеша приняла ванну и стала одеваться.
Мысли ее все время вертелись вокруг Пьера Флоденхейла, фотография которого крупным планом была напечатана в утренней газете. На снимке Пьера, одетого в гоночный костюм и шлем, одновременно целовали две девушки, и он улыбался во весь рот — во-первых, конечно, оттого, что его целовали две девушки, а во-вторых, потому, что большинство обозревателей предсказывали ему победу и в сегодняшней, и в завтрашней гонках.
Адаму и приехавшим с ним коллегам приятны были эти прогнозы, ибо в обеих гонках Пьер будет
Эрика видела Пьера мимоходом накануне, и встреча с ним вызвала в ней весьма противоречивые чувства.
Это был шумный коктейль, один из многочисленных приемов, какие обычно устраивают накануне крупных автомобильных гонок. Пьер был в центре всеобщего внимания. Большинство из них уже барабанили по клавишам, и Эрика, которая видела все это из своей ложи, отгороженной от них стеклом, недоумевала, что они могли писать, если гонка еще не началась.
До старта оставалось всего несколько минут. Закончилась молитва, и пастор, церемониймейстеры, девицы-барабанщицы, оркестры и прочие малосущественные персонажи будущего спектакля удалились с поля. Теперь трек был свободен, и пятьдесят автомобилей под стартовыми номерами выстроились длинной двойной колонной. Как всегда в последние минуты перед стартом, напряжение достигло апогея.
Эрика заглянула в программку и увидела, что Пьер должен быть в четвертом ряду. Его машина шла под номером 29.
В контрольной башне высоко над треком был расположен «нервный центр» гонок. Оттуда по радио, телесети и телефону осуществлялся контроль за стартерами, сигнализацией на трассе, головным автомобилем, санитарными машинами и техпомощью. За пультом восседал главный распорядитель гонок. Рядом в кабине, сняв пиджак, устроился комментатор, чей голос будет звучать из репродукторов в течение всей гонки.
Распорядитель гонок отдавал команду своему персоналу:
— Проверить сигнальное освещение по всей трассе — в порядке?.. Трасса готова?.. К старту готовы?.. Отлично…
Последовала команда:
— На старт!
Через систему репродукторов специально приглашенный «свадебный адмирал» отдал гонщикам традиционную команду:
— Джентльмены! Запускайте моторы!
Воздух наполнился грохотом — самым волнующим звуком на гонках. Словно пятьдесят вагнеровских крещендо, взревели пятьдесят двигателей без глушителей; их грохот разнесся на несколько миль за пределами автодрома.
Головной автомобиль с сигнальными флажками, резко набирая скорость, вырвался на трассу. Следом за ним устремились гоночные машины — пока еще по две в ряд, сохраняя предстартовый порядок на протяжении двух «разминочных», не идущих в зачет кругов.
Участвовать в гонках должно было пятьдесят автомобилей. На трассу же вышло сорок девять.
Так и не завелся двигатель ярко-красного сверкающего седана под номером 06, выведенным золотой краской. К машине мигом подскочили техники и в волнении засуетились вокруг, но тщетно. В конце концов автомобиль откатили к стенке автодрома и задвинули в бокс, а разочарованный гонщик сорвал с головы шлем и швырнул его вслед своему седану.
— Бедняга! — заметил кто-то в контрольной башне. — А ведь это был самый элегантный автомобиль на поле!..
— Наверно, слишком долго блеск наводил, — сострил распорядитель гонок.
На втором круге, когда участники все еще шли вплотную друг к другу, распорядитель дал по радио команду головной машине:
— Поднять темп!
Скорость гонки резко возросла. Моторы заревели еще сильнее.
После третьего круга головная машина, сделав свое дело, сошла с трассы.
На линии старта-финиша, прямо перед трибуной, воздух, словно молния, рассек зеленый флаг судьи-стартера.