Колеса

Хейли Артур

В отличие от нее Эрика не отрывала глаз от происходящего. Она пристально смотрела туда, где разыгралась трагедия, не совсем понимая, что же, собственно, произошло, но твердо зная одно: Пьер уже мертв. Позже врачи объявили, что смерть наступила мгновенно, как только машина Пьера врезалась в стенку.

Вся эта сцена с самого начала казалась Эрике нереальной — словно медленно прокручивали кинопленку, не имевшую к ней никакого отношения. После пережитого шока она тупо и безучастно досмотрела состязания, продолжавшиеся еще кругов двадцать. Головореза, совершившего круг почета, приветствовали как победителя. Толпа облегченно вздохнула. После катастрофы, происшедшей

у всех на глазах, люди сидели подавленные, а теперь впечатление от неудачи и смерти сгладил триумф.

Однако в ложе компании по-прежнему царило мрачное настроение — и не только потому, что страшная смерть молодого гонщика глубоко потрясла всех, но и потому, что победителем в гонке «Кейнбрейк-300» оказался автомобиль другой фирмы. Голоса звучали приглушеннее обычного, говорили главным образом о возможности реванша в завтрашней гонке «Талладега-500». Затем большинство представителей компании поспешили покинуть ложу и разъехались по своим гостиницам.

Только когда Эрика осталась наедине с Адамом в тишине роскошного номера в мотеле, она почувствовала глубину своего горя. Они приехали вместе с автодрома на машине, принадлежащей компании; Адам всю дорогу молчал. Теперь, оказавшись в спальне, Эрика закрыла лицо руками и, застонав, рухнула на кровать. Она не могла ни плакать, ни собраться с мыслями. Она понимала только одно: нет больше Пьера, такого молодого, обаятельного, добродушного, так любившего жизнь и женщин, и вот теперь ни одна женщина уже не узнает и не полюбит его.

Эрика почувствовала, что Адам сел рядом с ней на кровать.

— Мы поступим, как ты захочешь, — мягко произнес он, — можем немедленно вернуться в Детройт или переночевать здесь и выехать завтра утром.

В конце концов решено было остаться; они спокойно поужинали в номере. Вскоре Эрика легла в постель и, обессиленная, погрузилась в глубокий сон.

* * *

На другое утро, в воскресенье, Адам повторил Эрике, что, если она хочет, они могут немедленно выехать. Но она лишь покачала головой и сказала «нет». Если уезжать, значит, надо спешно паковать чемоданы, а подобная затрата сил просто бессмысленна, так как возвращение в Детройт ничего не изменит.

Как сообщала газета «Эннистон стар», похороны Пьера назначены на среду в Дирборне. Его останки еще сегодня переправят в Детройт.

Вскоре после того, как они решили остаться, Эрика сказала Адаму:

— Ты поезжай, посмотри пятисотмильную гонку. Тебе ведь хочется, верно? Ну, а я побуду здесь.

— Если мы не возвращаемся в Детройт, мне, конечно, хотелось бы посмотреть гонку, — признался Адам. — А тебе не будет скучно одной?

Эрика сказала, что не будет; она была благодарна Адаму за то, что и вчера, и сегодня он ни о чем ее не расспрашивал. Он понимал, что Эрику травмировала страшная смерть знакомого человека, а если и задумывался над тем, чему еще можно приписать такое горе, то благоразумно не высказывал своих мыслей.

Однако когда Адаму пришло время отправляться на автодром, Эрика не захотела оставаться одна и решила поехать с ним.

Отправились они на машине, что заняло гораздо больше времени, чем накануне на вертолете, и дало возможность Эрике чуточку забыться и прийти в себя. Во всяком случае, она была рада, что уехала из мотеля. Как и весь уик-энд, погода стояла дивная, и пейзажи Алабамы радовали глаз.

На автодроме, в ложе, отведенной для компании, все, казалось, было, как всегда, как и накануне до катастрофы: шел оживленный разговор о том, что оба фаворита сегодняшней гонки «Талладега-500» поедут на машинах компании.

Эрика вспомнила, что ее как-то знакомили с одним из гонщиков — его звали Уэйн Онпэтти.

Если сегодня первым к финишу придет Онпэтти или другой фаворит, Бадди Андлер, вчерашняя неудача забудется, поскольку «Талладега-500» — более трудное и, следовательно, более важное состязание.

Главные гонки проводились, как правило, в воскресенье, и фирмы по производству автомашин, автопокрышек и прочего оборудования избрали своим девизом «В воскресенье — побеждай, в понедельник — продавай!».

В ложе компании, как и вчера, оказалось полно народу. Хаб Хьюитсон, снова сидевший в первом ряду, был явно в хорошем настроении. Кэтрин, как заметила Эрика, устроилась сзади и, не поднимая головы, по-прежнему занималась своим вышиванием. Эрика выбрала место с краю в третьем ряду, надеясь, что не будет привлекать к себе лишнего внимания. Адам все время сидел рядом с Эрикой — только однажды он на несколько минут вышел из ложи, чтобы поговорить со Смоки Стефенсеном.

* * *

Пока полным ходом шли приготовления к старту, торговец автомобилями жестом попросил Адама подойти. Выйдя из ложи через служебный выход следом за Смоки, Адам постоял с ним под горячими лучами яркого солнца. Отсюда не было видно трассу, зато до них донесся рев моторов — это ушли на дистанцию головная машина и полсотни участников гонки.

Адам вспомнил, что познакомился с Пьером Флоденхейлом, когда впервые зашел к Смоки в магазин примерно в начале года, — Пьер подрабатывал там продавцом.

— Мне очень жаль Пьера, — проговорил Адам. Смоки поскреб рукой щетину на подбородке — к этому жесту Адам уже успел привыкнуть.

— В некотором отношении этот малый был для меня как сын. Можно сколько угодно твердить себе, что такое всегда может случиться, что это — часть игры: я в свое время прекрасно это понимал, как и он. И все же, когда такое случается, ничуть не легче от того, что разумом ты все понимаешь. — Смоки заморгал, и Адаму открылась та сторона характера торговца автомобилями, которую тот редко обнажал. — Это было вчера. Сегодня — новый день, — отрывисто бросил Смоки. — И мне хотелось бы знать — у вас уже был разговор с Терезой?

— Пока нет. — Адам знал, что месячная отсрочка, которую он предоставил Смоки, прежде чем его сестра продаст акции «Стефенсен моторс», скоро истечет. Но Адам ничего не сообщил Терезе. — Я не очень уверен, что так уж необходимо советовать моей сестре избавляться от акций, — сказал он.

Смоки Стефенсен внимательным взглядом окинул лицо Адама. Это был проницательный взгляд, от которого, Адам понимал, мало что ускользает. Именно эта проницательность и побудила Адама в последние две недели пересмотреть свое мнение о фирме «Стефенсен моторс». Дело в том, что в системе торговли машинами давно уже пора было многое менять. Но Адам считал, что Смоки выживет, ибо борьба за жизнь была для него естественным делом. Учитывая это, Адам не видел более выгодных возможностей для помещения капитала Терезы и ее детей.

— Думаю, сейчас самое время для постепенной распродажи акций, — заметил Смоки. — Поэтому я не стану нажимать — просто буду ждать и надеяться. Но в одном я нисколько не сомневаюсь. Если вы все же передумаете, то будете действовать прежде всего в интересах Терезы, а не моих.

— Тут вы абсолютно правы, — с улыбкой заметил Адам.

— А ваша жена оправилась? — поинтересовался Смоки.

— По-моему, да, — ответил Адам.

Судя по реву моторов, темп гонки нарастал, и оба вернулись в ложу компании.