Колеса
Шрифт:
— Мы здесь часто спорим, пока голова не загудит, — продолжал смуглый студент. — Те из нас, кто избрал транспортный дизайн, хотят работать в автомобильной промышленности. Нас это очень увлекает. Автомобили наша страсть. Но это вовсе не значит, что мы поедем в Детройт с шорами на глазах.
— Раз уж начали — договаривайте, — сказал Бретт. — Продолжайте, пожалуйста! — Снова побывать в стенах колледжа, снова услышать, как студенты без обиняков высказывают свои взгляды, на которых еще не отразились разочарования, неудачи, осознание практических возможностей или финансовых ограничений, — это всегда было для него волнующим событием, своеобразной подзарядкой батарей души.
— Сегодня
Остальные продолжали молчать. Между тем к собравшимся присоединилось еще несколько студентов — видимо, с других отделений. Хотя в колледже готовили дизайнеров разных профилей, все, что связано с автомобилем, неизменно вызывало здесь интерес.
— Вместе с тем, — продолжал все тот же студент, — перед автомобильной промышленностью стоят и другие проблемы. Например, количество выпускаемых машин.
Любопытно, подумал Бретт, что по прибытии в аэропорт он размышлял о том же самом.
— А как раз количество-то и губит нас, — своим тихим голосом продолжал смуглый студент. — Оно сводит на нет все усилия автомобилестроителей. Возьмите хотя бы проблему безопасности. Создают и выпускают все более надежные машины, а что получается? С конвейера сходит все больше автомобилей, и число дорожных происшествий возрастает. То же происходит и с загрязнением воздуха. На выпускаемых сейчас автомобилях стоят такие двигатели, каких еще не бывало, они гораздо меньше загрязняют воздух. А со временем появятся моторы, которые будут работать еще чище. Не так ли?
— Так, — кивнул Бретт.
— Но количество машин продолжает расти. Сейчас мы хвастаем, что производим десять миллионов автомобилей в год, значит, сколько бы мы ни старались улучшить контроль за выхлопными газами, общее загрязнение воздуха все равно будет возрастать. Страшное дело!
— Допустим, что все это так. Тогда где выход? Ограничить выпуск автомобилей?
— А почему бы и нет? — раздался чей-то голос.
— Мне хотелось вас спросить, мистер Дилозанто, — сказал смуглый студент, — вы когда-нибудь бывали на Бермудских островах?
Бретт покачал головой.
— Их площадь составляет двадцать одну квадратную милю. И вот, чтобы по островам можно было передвигаться, местное правительство ввело ограничения на автомобили. Сначала они ограничили мощность двигателя, длину и ширину кузова. Затем вышел закон, разрешающий иметь только один автомобиль на семью.
— Глупости это, да и только! — раздался голос одного из тех, кто подошел позже.
— Я не говорю, что и мы должны вводить такие строгости, — продолжал смуглый парень. — Я просто хочу сказать, что когда-то и нам придется подвести черту. Это вовсе не значит, что автомобильная промышленность захиреет, если будет выпускать такое количество машин, как сейчас, или что на этом пострадают люди. Не страдают же они от этого на Бермудах.
— Если вы попытаетесь проделать нечто подобное здесь, — заметил Бретт, — это может вызвать новую американскую революцию. Кроме того, запрет на продажу такого количества автомобилей, какое люди хотят покупать, противоречит принципам свободного предпринимательства. — И, усмехнувшись, пояснил свою мысль: — Это же ересь.
Бретт знал, что в Детройте многим эта мысль показалась бы действительно еретической. И тем не менее подумал: а так ли оно на самом деле? Сколько еще времени автомобильная промышленность —
— Кстати, далеко не все разделяют мнение Харви, — донесся до него новый голос. — Некоторые из нас считают, что автомобильный рынок вовсе не перенасыщен.
— Потому мы и собираемся конструировать новые модели.
— Еще бы, черт подери!
— Извини, Харви. Мир еще не готов для восприятия твоих идей.
Но кое-кто был с этим не согласен: у смуглого Харви явно были последователи.
Светловолосый долговязый парень, который в ходе беседы бросил реплику: «Мы же помешаны на автомобилях!» — попросил:
— Расскажите нам, пожалуйста, об «Орионе».
— Дайте мне бумаги, — сказал Бретт. — Я вам его покажу.
Кто-то дал ему блокнот, и студенты, вытянув шеи, стали следить за его летавшим по бумаге карандашом. Бретт быстро набросал «Орион» сбоку и спереди — он знал все линии этой модели, как знает скульптор силуэт скульптуры, над которой давно работает. В ответ раздались возгласы восхищения: «Вот это да!», «Грандиозно!»
Посыпались вопросы. Бретт отвечал на них вполне откровенно. Студентам иногда делалась такая поблажка в качестве особой привилегии, чтобы поддерживать в них интерес к профессии. Однако после беседы Бретт предусмотрительно сложил все наброски и сунул их в карман.
Студенты разошлись по аудиториям, и двор опустел. В оставшееся время — в тот день и на следующий — Бретт прочел в колледже лекцию, поочередно побеседовал с каждым из будущих автомобильных дизайнеров и сделал критический разбор экспериментальных моделей машин, которые студенты коллективно сконструировали и построили.
Бретт убедился в том, что среди студентов этого курса преобладало тяготение к строгим формам с учетом целесообразности и полезности. Любопытно, что как раз об этих принципах договорились Бретт, Адам Трентон, Элрой Брейсуэйт и другие в ту памятную ночь два с половиной месяца назад, когда выкристаллизовалась концепция «Фарстара». Работая над обликом «Фарстара» — и в первоначальной стадии, и затем в строго охраняемой мастерской в Детройте, да и сейчас в Лос-Анджелесе, — Бретт находился под впечатлением произнесенной Адамом фразы: «Уродство — это красиво!»
История показывает, что художественные тенденции — основа любого коммерческого дизайна — возникают неожиданно и нередко тогда, когда этого меньше всего ожидаешь. Никто не знает, почему меняется художественный вкус, или как он трансформируется, или когда заявит о себе новая тенденция, — просто человеческая выдумка и представления не стоят на месте, непрерывно меняются. Разглядывая сейчас работы студентов — со скидкой на некоторую наивность и несовершенство — и вспоминая модели, созданные им самим за последние месяцы, Бретт испытывал радостное удовлетворение от сознания того, что он работает в духе зарождающейся принципиально новой тенденции.