Колибри
Шрифт:
– Я переехала неделю назад… Мы теперь с тобой почти соседи.
– А kurva 'eletbe [11] . Почему не сообщила? – почти прокричал в трубку брат.
– Знаешь, просто не успела. Вчера вышла на работу, да и вообще – такая суматоха тут: с квартирой разобраться и все такое. Я подумала, может, заглянешь ко мне в воскресенье.
– В воскресенье? Можно, почему бы и нет. В субботу в клубе будут панки играть, The Depraved, хочу послушать, а вот в воскресенье я совершенно свободен. Во сколько подойти?
11
Вот
– Valamikor d'elut'an [12] .
– О’кей.
– От мамы что-нибудь слышно?
– Ничего особенного.
– Я с ней общалась на той неделе, она хочет с тобой поговорить. Могли бы связаться по скайпу.
– Посмотрим.
– Она скучает по тебе.
– A faszom [13] , Анна, ты могла бы сообщить, что переезжаешь сюда, – сменил тему Акос.
– Как у тебя дела?
– Не особенно-то ты поддерживала связь все это время.
12
После обеда (венг.).
13
Зд.: черт возьми (венг.).
Анна ничего не ответила, но ощутила острый укол чувства вины. Все это было правдой. Целых десять лет она практически не общалась с братом. Они редко созванивались, а встречались и того реже. Анна не хотела. У нее не было на это сил. Но ей так и хотелось сказать: «Да и ты не особенно».
– Слушай, мне пора. Зоран с Акимом ждут. Передать им от тебя привет? Зорану будет приятно.
– Валяй. Заходи в воскресенье.
– О’кей. Szia [14] .
– Szia.
14
Пока (венг.).
Анна положила трубку.
Зоран. Черт подери, этого еще не хватало.
Анна вспомнила тот последний раз, когда виделась с братом. Это было несколько лет назад, зимой, в самом конце на редкость холодного февраля. Акос позвонил ей, сказал, что если она не приедет, то он помрет. Против всех своих принципов Анна отправилась к нему, выгребла из квартиры банки, отмыла пол от блевотины и принесла трясущемуся брату успокоительного и немного еды. На обратном пути она себя ненавидела и тогда подумала, что, к счастью, живет далеко.
А теперь она здесь. И расстояние между ними меньше километра.
10
В свое время в работе полицейского Анну привлекали динамичность и разнообразие, и в этом смысле ей не пришлось разочаровываться в профессиональном выборе. Однако она никак не могла привыкнуть к масштабу бумажной работы – сплошное сидение за рабочим столом, – являвшейся неотъемлемой ее частью. Уж если в патрульной службе все смены заканчивались писаниной, то здесь ее было куда больше! Третье утро в должности следователя убойного отдела началось с включения компьютера и ощущения того, что за ним она проведет целый день. Удивительно, но большая часть следствия ведется в четырех стенах за монитором, потому что полицейская внутренняя сеть обеспечивает доступ к самым
Анна подумала о том, сколько времени может пройти, пока не появятся первые результаты. Она надеялась, что Йере быстро отыщется.
Ровно в полдень в дверь постучала Сари и позвала Анну обедать. Они решили отправиться в город, в недавно открывшийся винный бар. Место оказалось приятным: в интерьере преобладали темное дерево и бархатная обивка – интимная атмосфера полумрака сохранялась даже посреди рабочего дня.
– Сюда можно заглянуть как-нибудь вечерком, – сказала Сари. – Винная карта выглядит превосходно. А может, выпьем по бокалу, вот прямо сейчас? День отличный, – весело прыснула она.
– Можно, почему бы и нет. Пожалуй, вот это австралийское шардоне вполне себе ничего. Подойдет, – сказала Анна.
– Ух ты. Я же не всерьез.
– Что?
– Да я не собиралась заказывать вино. В рабочее время немного стремно. Это была шутка.
– Ах вот как, ладно, извини. Никогда мне не свыкнуться с этими финскими алкогольными привычками. Наверное, я все же так и не стала финкой. Никогда не понимала, что плохого в паре стаканчиков во время рабочего дня – утром, днем, вечером – да когда угодно!
– Ты не накатываешь, что ли?
– Бывает, когда хочется. Что-то финское во мне все же есть. Но я говорю сейчас о том, что бокальчик-другой – это как синоним беспробудной пьянки. То, как тут люди говорят об алкоголе, как он воспринимается – это такое странное, двуличное. Там, у нас, осуждается только состояние явного опьянения.
– Забавно, что ты говоришь «у нас», хотя с десяти лет живешь здесь.
– Я езжу домой пару раз в год, все отпуска провожу только там. Наверное, поэтому. Хотя чаще мне кажется, что я нахожусь где-то между – ни там, ни здесь.
Анна почувствовала, как к лицу прилила кровь. Вырвалось ведь.
– У тебя есть мужчина? – спросила Сари, поддразнивая. Анне показалось, что та не обратила никакого внимания на ее такое интимное признание.
– Нет.
– Не нашла подходящего или что?
– Не знаю. Нет, наверное.
– А там, на другой родине?
– И там нет.
Анне стало стыдно. Нахлынули воспоминания позапрошлого лета: удушающая жара, тени на берегу Тисы, почти тридцатиградусная вода, казавшаяся прохладной. Она провела дома чуть больше месяца, наслаждаясь отдыхом, как никогда раньше. Этим летом ей удалось провести дома всего неделю, и время пролетело незаметно, пока она шаталась из деревни в деревню и совершала все положенные визиты. Лишь один вечер ей удалось провести со своей подругой детства Рекой – они пили холодное пиво и смотрели, как красное солнце опускается за далекие холмы. Тут Анна поймала себя на мысли, что не знает, когда у нее следующий отпуск.
– Ты, кажется, подвисла где-то посередине, – ласково сказала Сари, но ее взгляд проник в самую глубь темных глаз Анны. – И мы закажем вино прямо сейчас, черт подери, я с тобой полностью согласна: финны как пришибленные по части алкоголя.
Они заказали по бокалу шардоне, грибной суп и жареного лосося. Также предлагались четыре салата на выбор. «Отлично, – радовалась Анна, – больше никаких столовок полицейского управления и уж тем более – боже упаси! – трансжиров, наспех поглощаемых патрульными в сосисочных и на заправочных станциях». Наконец-то в ее жизни начался этап, когда можно есть здоровую еду.