Колокол

Петров Борис

Лифт набирал ход, вот уже зажглись номера 30,31, 32... 50..70.. 89. Лифт остановился. Открылись двери, и Александр увидел просторный холл с одной единственной дверью. Дверь была массивная, двухстворчатая. Ее украшали барельефы битв средних веков.

Александр вышел и встал посреди холла, направив взгляд прямо на литые ручки дверей. Раздался легкий шорох, и мягко начали отворяться чугунные ворота в святая святых, и Александр вошел.

Масштаб компании поражал воображение. Не было ни одного дела, в котором бы ни участвовала или курировала "ПродРод". Десятки тысяч фирм, миллиарды,

утекающие на счета западных перерожденцев. Компания напоминала огромного спрута, обхватившего всю страну, и каждым своим щупальцем высасывающим кровь из земли.

Но это не было ни для кого секретом. Люди и так все знали, мало того, многие считали, что так и должно быть. Нужна была деталь, маленькая, с виду незначительная, но разящая в самое сердце. Александр ее увидел. Улыбнувшись самому себе, он встал, и направился к выходу. Двери послушно отворились, а в конце холла его уже ждал лифт.

* * *

Олег проснулся раньше обычного. За окном было еще темно, часы устало показывали 5:15. Он попробовал еще раз уснуть, но что-то не давало ему забыться в омуте сна. Повернувшись на бок, он стал смотреть на лицо спящей жены. Она спала тихо, казалось, что вчерашние переживания навсегда улетучились, мир вновь тот же яркий, прекрасный, наш. Но это лишь, пока мы спим, подумал Олег и аккуратно встал с кровати.

Он зашел в комнату дочери, Даша спала, раскинув руки и ноги по кровати, в левом угле валялся любимый мишка, а возле подушки лежала книга сказок. Опять читала ночью, подумал Олег и улыбнулся.

Он тихо прикрыл дверь и начал собираться. Времени было достаточно, но лучше было бы приехать пораньше, изучить обстановку. Собравшись, он еще раз взглянул на комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Утро апреля выдалось холодным, кое-где лежал еще снег, проступившая из-под снега грязь города еще не успела подсохнуть, и город напоминал одну большую помойку. Поежившись, Олег направился к машине. Забитый наглухо двор производил впечатление авторынка, машины стояли в немыслимом количестве, складывалось впечатление, что многие стоят прям друг на друге.

С трудом выбравшись из лабиринта машин, Олег направил свою колесницу на шоссе.

Дорога была свободная, изредка на встречной полосе попадались заспанные лица первой смены и хмурые водители автобусов.

Начало появляться солнце. Каждый раз, когда Олег смотрел на солнце, и его странным образом переполняла радость. Вот ведь язычник, подумал Олег, увидел солнце и возрадовался. Может еще и жертву ему принести? Сегодня эта мысль не показалась ему столь смешной, как обычно, и он, задумавшись об этом, ускорил ход, пытаясь быстрее приблизиться к восходящему светилу.

"Странно, а ведь и жена меня в шутку зовет язычником. В храмы я не хожу, жрецов на дух не выношу. Есть в них что-то такое, гнилость какая-то, не могу с ними общаться. Лицемерие и алчность прямо сквозит в них, так и хочется взять эту холеную рожу, да на земляные работы отправить. Да-а, а ведь за подобные речи, да что речи, даже мысли, века три назад сожги бы на костре и точка". Олег сморщился и стал думать о чем-то более приятном. Скоро должны проснуться

жена и дочь, они привыкли уже к ранним отъездам отца. Раньше они вместе завтракали, собирались на работу, он отводил Дашу в садик, мама вечером забирала. Сейчас все иначе, работы мало, да и за ту, что есть, приходится повоевать.

К семи Олег добрался до места. Строительная площадка была закрыта, на заборе висела кривая надпись "Посторонним вход запрещен". Справа от забора стоял хилый щит с информацией об объекте. Объект был заброшенный, и плакат на щите был выгоревший на солнце, отчего понять замысел застройщика было уже не возможно.

Через десять минут подъехал огромный черный сарай. Из него вышел здоровый рыжий мужик, взглянул на Олега, и взглядом пригласил его помочь ему открыть ворота.

Ворота отказались сразу открываться, и, приложив значительные усилия, рыжему и Олегу удалось сдвинуть ворота, освободив достаточно места для проезда.

Машины тронулись и въехали на площадку.

Площадка представляла собой огромный котлован, на дно которого серпантином вела узкая полоса выровненной земли. Котлован был весь засыпан снегом. Черный сарай остановился. Из машины вышел хорошо одетый мужчина в черном пальто. "Где-то я видел это лицо", - мелькнуло у Олега в голове,- "определенно видел, и не раз". Мужчина же, увидев Олега, улыбнулся и приветливо подозвал его к себе:

– Подходите поближе, Олег Евгеньевич, не стесняйтесь.
– Мужчина широко улыбался и всем своим видом показывал крайнюю доброжелательность.
– Олег Евгеньевич.

– Просто Олег, если можно, - проговорил Олег, подойдя к мужчине и пожав протянутую ему руку.

– Хорошо, думаю, что так будет правильней. Меня зовут Николай Борисович, фамилия моя Вам скажет многое и не скажет ничего. Этот рыжий здоровяк - Дима.

Дима подошел и крепко пожал руку Олегу.

– Вы мне звонили, правильно я понимаю, - спросил Олег.

– Да, я Вам звонил. Надеюсь, Вас не смущает встреча в столь странном на первый взгляд месте, хотя, возможно Вы его видите и не впервой, присмотритесь внимательно.

Олег посмотрел вокруг, какие-то смутные видения из дальних снов вновь вспыхнули у него в голове, отчего она понемногу начала наливаться кровью, так бывало всегда перед приступом. Только не сегодня. Только не сегодня! Олег резко мотнул головой и сказал:

– Я был на многих объектах, каждый имеет что-то общее со всеми.

– Вы, верно подметили, Олег, - сказал мужчина, хитро посмотрев на Олега, - каждый имеет что-то общее со всеми. Ну что ж, давайте не будем стоять на пороге, пройдемте в бытовку, там я изложу суть нашего интереса к Вам.

"Интересный клиент", подумал Олег, "говорит складно, как бы ни кинули". Они вошли в бытовку, Дима остался сидеть в машине.

– Располагайтесь, - сказал Николай Борисович, указав на ряд стульев, покрытых пыльной пленкой, возле большого стола, на котором сквозь пыль виднелись куски строительной документации.

Олег снял пленку с одного из стульев, стер остатки пыли и сел. Его подмывало поподробнее рассмотреть заказчика, но он понимал, что просто так таращится было бы неприлично.