Колония
Шрифт:
Ну вот, накаркал. Тишина.
Кляня себя последними словами, он сделал пару стремительных шагов и распахнул дверь. Не проронив ни звука, девушка скорее инстинктивно, чем осознанно, прикрылась платьем, которое еще не успела надеть. Ладыгин даже нервно сглотнул при виде ее в одном только нижнем белье. Ох и хороша! Просто мечта идиота!
– Не волнуйтесь, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, – как-то уж очень ровно, даже холодно, произнесла Лебедева, облачаясь в платье. – Просто растерялась, что именно надеть, ведь у меня нет ничего даже
– Вы извините меня, Наталья Игоревна.
– Нет, нет, я все понимаю, вас отправили доставить меня в отдел, а я возьми и покончи с собой. Вас наверняка за это по головке не погладят, вот вы и волнуетесь. А может, вы что-нибудь мне посоветуете, а то я, признаться, даже не знаю, что можно взять с собой.
– Ну, возьмите спортивный костюм, халат, плед, тапочки, гигиену там всякую, от зубной щетки и… Ну вы понимаете. Несколько смен белья обязательно. А с остальным определитесь позже.
– Как я это сделаю, если буду арестована?
– Ну не лишат же вас полностью связи с внешним миром. Всегда можно что-нибудь придумать, – растерянно пробубнил Александр. – Давайте заканчивайте побыстрее. Я потом вам все объясню…
Глава 11
Понятие справедливости
Солнце щедро заливало открывшуюся картину первозданной природы. Как же ему все-таки здесь нравилось. И этот пьянящий воздух, и открывающиеся виды, и то, как этот мир влиял на людей. У них словно открывалось второе дыхание, они, как будто отринув прошлое, начинали жить по-новому.
Александр покосился на Лебедеву, сидевшую рядом с ним на пассажирском сиденье УАЗа. В своем облегающем сером платье она смотрелась здесь как нечто инородное. Нет, наряд отличный и великолепно подчеркивал ее формы, вот только подобное одеяние не для такого транспорта. Да и местность куда больше располагала к стилю «милитари».
Челюсти сжаты, дышит глубоко, словно вот-вот взорвется. И это несмотря на то что оказались в иной реальности и ее вроде бы должны обуревать совершенно иные чувства. Например, удивление. Но нет, набычилась, даже зрелище портала не произвело на нее никакого впечатления. А ведь должно было, хотя бы по той простой причине, что это завораживающе красиво.
Он конечно же мог погрузить ее в транс, но решил не делать этого. Почему? Да кто его знает. Вот, к примеру, с Винниковой поступил так без лишних угрызений совести. А с Лебедевой не получалось. Чувствовал, что с ней это было бы нечестно. Может, гормоны взыграли, может, романтические чувства в голову ударили, он и сам не знал, отчего так. Нет, как к женщине его к ней влекло, и еще как, где-то на уровне инстинктов. А кого бы не влекло? Разве только какого-нибудь толераста. Но он-то нормальный.
– Ладно, давайте выговоритесь здесь, чтобы в поселке все прошло без скандалов, – сворачивая на обочину и пропуская машины с грузами, произнес Александр.
– Зачем вы меня похитили?
– И это все, что вас сейчас
– Я это поняла. Но зачем я здесь? Вы должны были доставить меня в отдел, а потом на заседание суда. А вместо этого…
– А вместо этого я вас привез сюда. Это не Земля, а самый настоящий новый мир. Мы открыли проход сюда совершенно случайно и сейчас стараемся его заселить. Даже название ему дали такое – Колония.
– Дурацкое название для нового мира. Вы словно обрекаете его на вторые роли, – тряхнув головой и, как видно, совершенно автоматически вынесла свое суждение Лебедева. – Но все это не объясняет, зачем вы меня привезли сюда. Решили спасти от тюремного срока? Я должна понести наказание за совершенное преступление. Вы это понимаете?
– Ну, я не рыцарь в сияющих доспехах, а вы не принцесса, чтобы я вас спасал. А что касается наказания, так ведь оно бывает разное, – неопределенно ответил Александр.
– Какое разное! Я убила ребенка! Я дура, возомнившая о себе неизвестно что! И из-за своей самонадеянности просто убившая ребенка! Никому жизнь еще не подарила, но зато уже лишила!..
Александр молча слушал истерику Лебедевой, даже не помышляя ее перебивать. Психолог из него еще тот. Но ведь народные мудрости они не на ровном месте появились. Недаром же говорят, что нужно выговориться и выплакаться. Вот и Лебедеву сейчас прорвало, словно плотина рухнула, высвобождая бурный поток. Она кричала, выплескивая все, что в ней накопилось за эти дни. Заливалась слезами, облегчая тяжкую ношу, лежащую на ее плечах.
Ладыгин лишь вцепился в рулевое колесо до белизны суставов и ждал, когда минует этот шквал. Разве только еще и присматривал, чтобы она не вздумала выпрыгнуть из кабины. Мало ли. Места тут уж больно развеселые.
Все когда-нибудь кончается. Закончилась и истерика Лебедевой. Было видно, что теперь она вполне контролирует себя. Во всяком случае, открыв сумочку, она достала платочек и начала вытирать лицо. Очень красивое и привлекательное, даже в таком состоянии. Хорошо хоть она не пользовалась косметикой, не то такого испытания слезами не выдержала бы и самая стойкая. А уж тогда вряд ли ее лицо было бы притягательным, скорее уж уморительным.
– Надеюсь, с гневными излияниями покончено? Великолепно. Тогда давайте поговорим в деловом ключе. Итак, насчет ваших слов по поводу того, что вы еще не подарили жизнь, уже забрав другую. Тут можно поспорить, и в первую очередь здесь возразили бы те, кому вы эту самую жизнь спасли. Помолчите, Наталья Игоревна, я вас уже выслушал, – подняв руку и повысив тон, Александр оборвал Лебедеву еще на вдохе. – Лично я возражать и убеждать вас ни в чем не собираюсь. Вы совершили преступление и считаете, что должны понести заслуженное наказание? Отлично. Я вам обеспечу искупление, да такое, что оно ни в коем случае не покажется вам недостаточным. Пожизненная ссылка. Как вам такое наказание?