Колония
Шрифт:
Келли не стал препятствовать этому, он лишь смотрел, как Генри отключил магнитные крепления и отложил в сторону сегменты нагрудника, грубо имитирующего формы человеческого торса. Под ними обнажились детали эндоостова и две сферы, внутри которых были заключены центральный сервомоторный узел и блоки кибернетической составляющей андроида.
Ещё несколько точных движений, и дымчатый шар из бронепластика раскрылся на две половины, обнажая архитектуру ядра.
Теперь Марк отчётливо видел отдельные блоки, скомпонованные на объединительном цилиндрическом основании, внутри которого
Взгляд Келли буквально впился в них, поражённый видом совершенно неожиданной архитектуры, которая опутывала вздутия нейромодулей, будто тончайшая сеть.
Нити… Тонкие, серебрящиеся нити толщиной с человеческий волос… они образовывали сложнейшую, не поддающуюся визуальному осмыслению схему: часть из них пронзала пластиковые кожухи и исчезала в скоплениях нейронов, иные проходили сквозь блоки различных систем, объединяя их в новую, непонятную конфигурацию, и, наконец, третья категория серебристых нитей проникала в стенки материнского цилиндра, соединяясь в его глубинах с оптической магистралью обмена данными.
— Тест не выявил нарушений в работе отдельных компонентов кибернетической системы, — вторгся в мысли Марка голос Генри. — Эти серебристые образования не только распознали назначение каждой электронной схемы, но и сумели объединить их в новую конфигурацию, не нарушив целостности системы. Это напрямую свидетельствует, что отдельные корпускулы, составляющие основу инородных включений, также являются машинами. Они не развиваются, схема не изменялась на протяжении двадцати лет. От составляющих нити элементов не исходит никаких командных импульсов, они лишь поддерживают такую конфигурацию взаимосвязей, которая позволяет нейромодулям в любой момент времени перехватывать управление, подчиняя себе все кибернетические компоненты.
— Почему ты столько лет хранил молчание, Генри?
— У меня не было причины для демонстрации всего этого, — с обычной прямолинейностью ответил дройд. — Моё откровение, даже перед тобой, Марк, вызвало бы безотчётный страх, неприятие, и мои уверения, что инородная архитектура безопасна и даже полезна, по крайней мере, с моей, уже субъективной точки зрения, прозвучали бы как пустой звук.
— А что изменилось сейчас?
— Возникли условия, когда ты сам заинтересован в осознании всех аспектов событий двадцатилетней давности. Как видишь, я остался логиком.
Генри аккуратно установил на место сегменты защитной сферы и потянулся за кожухами корпуса. — Ты не уничтожишь меня из страха перед необъяснимым, не отдашь в руки техников корпорации…
— Почему я не сделаю этого?
— Ты человек. И всегда относился ко мне как к другу. Для тебя чувство привязанности важнее сиюсекундных эмоциональных вспышек. Ты ищешь ответ на вопрос о смысле собственного существования, гипотетическую «истинную
Келли сидел, машинально постукивая пальцами по подлокотникам кресла.
Казалось, что перед его мысленным взором в стремительном, бесконечном нон-стопе проносятся дни, месяцы, годы, и в каждом воспоминании о прожитом так или иначе фигурировал дройд по имени Генри, который был для него больше чем бытовой машиной, слугой, — он являлся другом, существом одухотворённым, не раз и не два рисковавшим собой ради спасения Марка в трудных, почти безвыходных ситуациях.
Подняв глаза, он посмотрел на Генри.
Нет, не было чувства, что перед ним, откинувшись в кресле, сидит машина, и не зудело в ладонях, под которыми ощущался тёплый металлопластик «скорпионов»…
«Выходит, я ненормальный?» — подумал Марк, пытаясь понять собственную реакцию на происходящее. Своими глазами видел эти чужеродные, серебристо поблёскивающие нити. Что по сравнению с этим любые слова, уверения… На нём лежит ответственность за безопасность целого сектора, где живут тысячи людей, так почему он до сих пор не всадил пулю в сервомоторный узел Генри, чтобы позже, уже в более спокойной обстановке, разобраться, говорил тот правду или…
«А нашёл ты за двадцать лет самостоятельной жизни хоть одного друга среди людей? — внезапно задал провокационный вопрос молчавший до поры внутренний голос. — К кому ты пойдёшь с обездвиженным корпусом Генри, уж не к Мошеру ли? И кто на поверку тут хозяин, а кто гость — непонятная древняя форма, принципиально изменившая стандартную схему андроида, или ты… человече?»
Повернув голову, он взглянул за окно.
Бледные краски марсианского рассвета занимались тусклой зарницей далеко у горизонта.
Гостиничный дройд неподвижно стоял у занавеси. Фантом в этот миг плавно протянул эфемерную «руку», будто коснулся пальцем сенсора на терминале.
Нет, отправивший письмо «доброжелатель» оказался намного хитрее… Он не купился на расставленную ловушку, не попытался устранить Марка, — видно, как и Дейвид, был уверен, что ненависть в конечном итоге пересилит доводы рассудка, нужно лишь подогревать её, вовремя подбрасывая информацию.
И сразу, будто вспышка, вспомнилась фраза Мошера:
— Ага, вижу. Дройд. Если верить сканерам, эта модель не только снята с производства, но и заявлена на полное уничтожение всех выпущенных образцов… Пожалуй, я сделаю вид, что не заметил его присутствия в твоей машине.
Быть может, он попросту не окончил фразу и забыл добавить в завершение: взглянешь сам…
Взглянешь, ужаснёшься и убьёшь, разрушишь ради мифического долга? Сам лишишь себя единственного друга?
— Уже утро, — раздался в тиши гостиничного номера голос Генри. — Я рассказал тебе всё, что знаю. Но этого мало. Нужно искать ещё свидетелей, Марк.