Колония
Шрифт:
Логика подсказывала, что подобных совпадений не бывает, значит, между неизвестным экзовирусом и частицей внедрённой в андроида человеческой памяти должна присутствовать чёткая, недвусмысленная взаимосвязь.
— Ты пытался переосвидетельствовать своё техническое состояние? — нарушив воцарившуюся в номере тишину, спросил Марк.
— Я исправен, — лаконично и односложно ответил дройд. — Нейромодули не утратили своей главной функции — я успешно распознаю речь и формулирую адекватные ответы для взаимного общения с людьми.
— Это я знаю… — Келли вдруг ощутил странную сухость
— Да, Марк. Я понимаю, что с технической точки зрения имевший место процесс перемещения данных невозможен. Чтобы андроид на Марсе получил частицу человеческой личности, должна существовать отлаженная, многократно апробированная система, осуществляющая съём информации с биологического носителя, её перемещение через разделяющее две планеты пространство и инсталляцию на новый носитель.
— Почему ты уверен, что такого устройства не существует? Что ты или я можем знать о секретных военных разработках, например?
— Я проверял, Марк, — ответил Генри.
— Каким образом?
— Нью-Даймонд был пуст. Внутренние программы предписывали моей кибернетической системе явиться в службу технической поддержки и заявить о сбое. На первых порах победу в возникшем внутреннем конфликте одержала именно кибернетическая составляющая, и я, покинув здание, направился по пустынным улицам в центр сервисного обслуживания планетарной техники.
— Что показал тест? — Марк заинтересованно подался вперёд, но ответ Генри в очередной раз обескуражил его:
— В тот день мне не удалось добраться до здания техподдержки. Когда я вышел на улицу, над Марсом шёл серебристый снег, — ответил дройд, лишний раз доказывая свою способность к ассоциативному мышлению, потому что дальнейшие пояснения охарактеризовали упомянутый «снег» уже совершенно иначе: — Микроскопические корпускулы витали в воздухе, сканирование показывало, что они состоят из металла и имеют некую внутреннюю архитектуру, реализованную на молекулярном уровне.
— Та самая серебристая плесень, что, по рассказу Мошера, разъедала кожухи силовых генераторов?
— Думаю, взвешенные в воздухе микрочастицы являлись уже некоей модификацией, прогрессивной формой, которая развилась из первоначального цистового состояния, в котором пребывала миллионы лет.
— Ты сказал, что не сумел добраться до сервисного центра. Почему?
— Микрочастицы проникли под мои защитные кожухи. Они оказались столь малы, что фактически не встречали препятствий, к тому же они явно тяготели в своём движении к линиям напряжения электромагнитных полей, скользя по ним, словно по транспортным артериям, ведущим непосредственно к силовым агрегатам и потребителям энергии.
— Они инфицировали тебя?
— Можно применить и такой термин, — согласился Генри. — В какой-то момент вновь возник сбой, но теперь уже не в центральных модулях, а на периферии. Отказали независимые контроллеры серводвигателей, потом внезапно прекратился обмен данными в магистральном оптоволоконном кабеле.
— Насколько я понимаю, ты оказался парализованным?
— Отключённым, — уточнил Генри.
— И сколько длился твой стазис?
— Пятнадцать марсианских суток. Когда произошла
Келли только покачал головой в ответ. Слова Генри звучали запредельным откровением, их трудно было осмыслить сразу, непосредственно по мере повествования, оставалось только верить ему, полагаясь на годы доверительного взаимного общения…
— Как ты справился, Генри? — Марк сам не заметил того, что в голосе звучит неподдельное участие — его рассудок не мог просто взять и перечеркнуть годы настоящей дружбы, тесно связавшие их.
— Путём проб и ошибок, — лаконично ответил дройд. — Большинство внутренних систем имеет высокую степень автономии, то есть им необходимы лишь общие целеуказания. Выяснилось, что мне достаточно подумать о каком-либо действии, например, поднять руку, сделать шаг, и кибернетическая система тут же выдавала адекватную реакцию. По большому счёту мне помогло давнее, ещё юношеское увлечение виртуальными играми, где присутствует схожий командный интерфейс.
— Хорошо, ты обрёл контроль над своим телом…
— И пошёл дальше, куда и направлялся, — в сервисный центр.
— Зачем? — Келли подумал, что, очнись он в такой обстановке, наверное, бежал бы от всяких технических служб…
— Чтобы узнать, что со мной случилось, — ответил на его вопрос андроид. — Та частичка Генри Моллирайта никак не тянула на понятие «личность», но тем не менее я осознавал себя, своё существование. Однако память погибшего полицейского являлась лишь фоном, на котором стремительно развивалось иное сознание, — я был человекоподобной машиной, получившей возможность осознать факт собственного бытия. Имя «Генри» являлось лишь символом данного невероятно быстрого процесса.
— Как я могу судить о его скорости?
— Просмотри данные о быстродействии моей системы. Я осознавал себя и окружающий мир с тактовой частотой центрального процессора, совершавшего под управлением нейромодулей миллионы вычислений в секунду, отвечая на множество внутренних вопросов, обращаясь к различным базам данных в поисках верной информации.
— То есть количества живых нейронов в двух нейросетях хватило не только на размещение фрагмента посттравматических воспоминаний Генри Моллирайта, но и на саморазвитие новой личности?
— Не совсем так, — ответил Генри. — Я смог убедиться в этом, добравшись наконец до сервисного центра. Честно говоря, мне было страшновато подключаться к стенду для тестирования, но то, что я увидел, когда были сняты все защитные кожухи и вскрыта сфера, предохраняющая от внешних воздействий центральные блоки кибернетической системы, превзошло любые самые скверные и невероятные догадки. — С этими словами Генри встал и принялся спокойными, методичными движениями снимать свои защитные оболочки.