Колыбель Героев
Шрифт:
«А не пошел бы ты, Шактаяр», — больше всего хотелось ответить мне. Но откуда знать, что делают со строптивыми невестами темные? Нарываться на стычку мне не улыбалось, еще ведь Марчиса предстоит спасать, между прочим!
— Это очень заманчивое предложение, Шактаяр, и я тронута до глубины души столь неожиданным порывом чувств, — когда я кого-то очень хочу послать, но не имею такой возможности, из меня так и сыплются витиеватые фразы. — Но к сожалению, я смогу его принять только после того, как выполню тяжелую и опасную миссию по спасению друга. А поскольку сия миссия вполне может завершиться для меня плачевно, ты рискуешь остаться вдовцом, не вкусив сполна всех прелестей супружества. Посему я бы посоветовала тебе обратить свой взор в сторону иных дев, чья красота…
— Опасная миссия, говоришь? — оживился Шактаяр, все еще стоя на одном колене. — Отлично! Я с радостью помогу тебе, если ты сделаешь
Я взяла кольцо и взвесила на ладони. Тяжелое.
— Я его надену, но только после того, как мне объяснишь, ради чего весь этот балаган. И учти, если ты под видом предложения руки и сердца пытаешься впарить смертоносный артефакт, за меня найдется кому мстить.
— Если вкратце, — Шактаяр поднялся и отряхнул дорогие черные штаны, — то меня хотят насильно женить на светлой эльфийке. А я, сама понимаешь, этого не хочу. Если я предъявлю тебя как невесту, с родовым кольцом на пальце, матушке уже не найдется что возразить.
— Хм… ну допустим, — задумчиво протянула я. — И что, ты говоришь, мне за это будет?
— Помощь в твоей опасной миссии, какой бы она ни была, — с энтузиазмом ответил Шактаяр. — Обожаю всяческие заварушки! Это куда веселее, чем жить в Виаллари среди напыщенных светлых эльфов со скучной остроухой женушкой. Ну, как тебе сделка?
Я вспомнила очередное правило из Кодекса чести Колыбели Героев. «Не отказываться от предложений союзничества». Это правило всегда казалось мне мудрым, хотя я знала, что в цитадели полно тех, кто скорее надорвется в непосильной борьбе, чем примет помощь. Возможно, темный с хорошим клинком у пояса и правда окажется неплохим подспорьем. А булыжник на пальце я так уж и быть, потаскаю.
— Я согласна.
— Клянусь Оллохором, ты не пожалеешь! — обрадовался Шактаяр. — Ну, значит идем предъявлять тебя матушке Джаргис.
— Нет уж, — решительно возразила новоиспеченному жениху я. — Сначала я доделаю то, от чего ты меня так бесцеремонно оторвал, немного приведу себя в порядок, и только потом… Наша стоянка вон там, за кустами.
— Я за тобой приду, — кивнул Шактаяр и бесшумно скрылся в лесу.
Глава 10
Джаргис Морангейл Эссерид растила сына одна — с тех самых пор, как недоброй памяти лорд Кернагльяр Эссерид был застукан супругой за любовными играми с прислужницей-демонессой. И с позором выставлен из родового поместья Морангейл. Эссериды, разорившийся аларинский род, давно продали собственную усадьбу за долги, и лорд Кернагльяр был вынужден несколько месяцев скитаться по домам друзей. Потом он исчез. Ходили невероятные слухи о том, что любовница-демонесса увела его в свой мир, хотя это считалось невозможным. Темные вовсю развлекались тем, что призывали демонов и демонесс для выполнения различных работ. В Аларине встречались демоны-строители и няньки-демонессы, демоны-конюхи и демонессы-горничные. Темные, или как они сами называли себя тамрэхайналисс-лль-Оллохор, считали, что их раса слишком хороша, чтобы ее представители кому-то прислуживали, даже друг другу. Да и зачем одному аларинцу идти в услужение другому, когда под боком есть целый населенный демонами захолустный мирок? Заклинание призыва знали даже малые дети. Аларинские мальчишки в уличных драках выставляли вместо себя демонов, выясняя, кто круче и главнее. Демонов и демонесс призывали, а потом отпускали, когда те переставали устраивать хозяина или просто ему надоедали. И призывали новых. «Круговорот демонов в природе», шутили остроухие жители Аларина. Никто из них никогда не пытался проникнуть на родину слуг, поэтому открываемый всеми и каждым портал традиционно считался односторонним. А вот лорду Кернагльяру, похоже, удалось доказать обратное.
— Туда ему и дорога, — сказала миледи Джаргис, когда узнала последние городские сплетни. И сосредоточила все свое внимание на сыне, воспитывая его так, чтобы он — не приведи всемогущий Оллохор! — не вырос похожим на бесстыдного папашу.
Она добилась успеха. Шактаяр был точной копией матери внешне. Он не унаследовал от отца уступчивости и стремления к покою, столь редких для темного. Напротив, парень был упрям, терпеть не мог сидеть на одном месте и всем вокруг пытался диктовать свои условия. Точь-в-точь как Джаргис. Возможно, мать уже и сама была не рада, что не воспитала послушного пай-мальчика. Шактаяр всегда поступал по-своему. Наперекор матери он назывался родовым именем отца, с тех пор как его узнал. Он ни в какую не хотел быть Морангейл, только Эссерид. В возрасте, когда подростки
«Приведу оттуда своего братишку-демона, вот вы все тогда попляшете!»
В этом заключалась единственная странность всеобщего любимчика Шактаяра — он был, пожалуй, единственным темным, кто не относился к демонам, как к рабам, к заведомо низшей расе. Он не призывал молоденьких послушных демонесс для утоления юношеской страсти, как делали все его сверстники. «А вдруг это окажется моя сестра?» — в ужасе думал Шактаяр.
Джаргис ожидала от сына всего чего угодно. В конце концов, она и сама в свое время пыталась воспротивиться воле Оллохора, единственного бога аларинцев. В соответствии с укоренившейся традицией, молодой темный по достижении им семидесятилетнего возраста обязан явиться в любой из храмов Оллохора, чтобы узнать волю божества и выполнить ее. Только один единственный раз. «Волей» могло быть все что угодно — от повеления разбить в саду новую клумбу до приказа переселиться на другой материк. Джаргис в молодости было Оллохором предначертано остаться в родовом поместье в Каэре, тогда как ее родители перебирались в новый дом в столичный Валех. Упрямая аларинка ни за что не хотела оставаться одна в огромном пустом доме, но потом смирилась и даже вошла во вкус. Управлять целым маленьким замком льстило ее самолюбию. Здесь же, в Каэре, Джаргис и встретила будущего отца Шактаяра. Не самая светлая страница в ее судьбе, как оказалось. Но у эльфов — что у темных, что у светлых — длинная жизнь, и Джаргис не собиралась довольствоваться ролью то ли вдовы, то ли просто обманутой женщины.
Шактаяру бог Оллохор ни с того ни с сего повелел жениться на светлой эльфийке из Виаллари. Более того, властитель аларинских судеб не преминул даже точно назвать имя невесты: леди Сеала аль Найрэ. Миледи Джаргис тут же отправила запрос в Виаллари, к жрецам эльфийской богини Шейрилин — не будет ли светлая коллега Оллохора против столь неожиданной судьбы для своей подопечной? Ответ пришел на удивление быстро, при всей настороженности эльфов по отношению к темным. Видимо, воля богов была превыше разногласий их почитателей. Богиня Шейрилин против жребия Сеалы ничуть не возражала, и семье аль Найрэ тут же была отправлена совместная воля двух богов. Джаргис добавила к этому личное письмо родителям Сеалы, где в высокопарных выражениях описывала свою радость по поводу будущего родства. И получила такой же напыщенный ответ, что радость совершенно взаимна, и что семейство аль Найрэ готово принять будущих родственников в самое ближайшее время для ритуала сватовства, а там и свадьбы. Возражать против воли сразу двух божеств эльфам было не с руки.
Шактаяр был, мягко говоря, не в восторге. Он пока вообще не собирался жениться, а тем более на какой-то там эльфийке из Виаллари. Грандиозный скандал в поместье Морангейл закончился тем, что Шактаяр громко хлопнул дверью и три дня не появлялся пред светлые очи матери. Джаргис была готова ко всему — к тому, что сын будет скандалить и сопротивляться до последнего, что он сбежит из дома и пойдет бродяжничать по свету, спасаясь от постылого брака. Но Шактаяр вернулся.
— Очень надеюсь, что моя ненаглядная невеста в таком же восторге от нашей свадьбы, как и я, — язвительно заявил он. — И сбежит куда-нибудь на край света, только бы не видеть моих прекрасных глаз. Или уйдет в какой-нибудь виалларийский монастырь, хотя какие у них там могут быть монастыри, с такой-то богиней! Разве что мужские… Что ж, матушка, противиться воле богов мне не улыбается, и я так уж и быть совершу с вами прогулку в Землю Восхода.
— Неужели? — холодно переспросила Джаргис. Она не верила своим ушам и заранее готовилась к выкрутасам Шактаяра в пути. Джаргис ждала от сына чего угодно — что он «потеряется» по дороге или устроит балаган в доме невесты. Но не к тому, что ей довелось увидеть в лесу Энейи, государства соседнего с Виаллари.
Шактаяр, сияя как отполированный клинок, вел к их стоянке девушку. Из расы людей, если Джаргис не изменяло зрение и врожденное чутье аларинки на чужую кровь. Девушка была невысокого роста, одетая в неприметно-серого цвета штаны и такую же рубаху грубого пошива. На широком поясе у нее болтался клинок — не из самых худших, уж темные-то понимали в этом толк. Шактаяр вел ее за руку, нарочно выставляя напоказ фамильное кольцо с темным ваэханом, надетое на безымянный палец незваной гостьи. Следом за этой парой на некотором расстоянии следовали трое — хмурый молодой воин в таком же сером тряпье, как и у самозванки, с изогнутым мечом на поясе, не менее хмурая магичка в оранжевом балахоне и восторженный высокий парень в старомодном болотно-зеленом костюме с потрепанным фолиантом под мышкой. «Почетный эскорт» остановился в полусотне шагов от стоянки, а невозможная парочка приблизилась.