Кома (Вор должен сидеть)
Шрифт:
– Финка. Холодное оружие, медведя завалить можно. Статья двести двадцать два, – словно из могилы раздавался голос Угарова, – есть на чем торговаться… Теперь он наш… А говоришь, не скажет. Все просто, как шайба…
Денис не слышал. Он был там, в пещере, возле подземного озера, рядом с другом…
…Их искали пять суток… Потом ещё пять Дениса выводили из комы.
Тяжелейшая интоксикация, вызванная пневмонией, полное истощение организма. Думали, надежд нет… Вывели. Спасли… В Саблино он больше не ездил. Говорят, сейчас по пещерам водят экскурсии…
Генка сохранил нож… Как память, наверно.
Когда
Денис поднял упавший на землю шарф и побрёл к своей машине. Было очень холодно…
Дома Денис немного пришёл в себя. Мать ругала его, как маленького. «Куда тебя понесло, с температурой?! Еле на ногах стоишь!» Проглотив жаропонижающих таблеток, попытался сосредоточиться.
«Так… Спокойно… Допустим, Генка будет молчать… С ним поторгуются – либо получаешь статью, либо даёшь нужные показания. Не сторгуются – возбудят дело. Задержат на трое суток, потом в „Кресты“. То, что арестуют, к попу не ходи, Угар с прокуратурой договорится. А если сторгуются? Такого свидетеля надо держать под рукой… То есть?… Все равно арестуют. Андрюша рисковать не будет…
У Генки туберкулёз, говорил, полугода без лекарств не протянет… А по такому делу, как заказуха, долго сидеть придётся. Года два, минимум. Если ещё дадут досидеть… Обещай безопасность, не обещай, а придушить человека в камере, что клопа на шконке раздавить. А в отдельную хату никто Генку не посадит. Короче, что так, что этак…»
Дениса вновь обжог Генкин взгляд. Генка ему поверил, он попросил у него помощи, у единственного, к кому мог обратиться…
«Я дочку хочу увидеть, понимаешь, Дениска?… Я жить хочу…»
Погоди, Ген… Разве я тебя обманул? Я сделал все, что мог. Это все Угаров. Он прокололся, а я не причём… Он и меня провёл.
Но обещал ты… Не надо было обещать. Тупик.
Ладно, идём дальше. Генку задержат на трое суток. Скорей всего, отправят в межрайонный изолятор, на Захарьевскую, туда, где три года назад сидел Денис. Всех своих супостатов рубоповцы отвозят туда. В крайнем случае, если не будет мест, определят в районный. То есть в наш… Но на это надеяться нельзя, с Генкой надо активно работать, что гораздо удобнее на Захарьевской. Да и с какой стати там не будет мест?
Тупик.
Я обещал позвонить Ольге… Её тоже могут сдёрнуть.
Денис набрал знакомый номер. Разговор получился скомканный. Он пытался оправдываться, она просто молчала. Предупредил, чтобы ничего не говорила в РУБОПе, хотя она и так ничего не знала. Спросила, что будет с мужем? Порядок будет, заверил Денис.
Порядок… Нет, не порядок. Далеко не порядок, как говорил известный Тарантиновский герой, изнасилованный в задний проход.
Куда упакуют Генку, на Захарьевскую или в район, Денис узнает через несколько часов. Что, впрочем, ему ничего не даёт. Не штурмом же изолятор брать. Да и толку то, если даже возьмёшь? Всю жизнь Генка не пробегает. Давность лет здесь не прокатит. Правда, пару лет спустя история потеряет актуальность, можно рассчитывать на минимальный срок, даже условный. Ножик – это не зенитно-ракетный комплекс и даже не пистолет.
Он вернулся в спальню,
В десять вечера он позвонил в свой, районный изолятор. Поинтересовался, не привозили кого-нибудь из РУБОПа… «Привезли? Как фамилия?… А почему не на Захарьевскую? Понял. Следователь кто? Спасибо…Пока».
Генка был там. Межрайонный изолятор начали ремонтировать, поэтому начальство дало указание по возможности размещать задержанных в территориальных ИВС. Сколько он там пробудет? Две ночи. Сегодня и завтра. Все. Две ночи. И хрен кого к нему пустят. Без разрешения. Дело по ножу возбудили в следственном управлении, в отделе, который занимался только рубоповскими материалами.
«Расула хочешь прикрыть?», – вспомнились слова Угарова. Ничего другого Андрюша предположить и не мог…
«Ну, что, Дениска? Выбирай… Куда дальше… Не Угарову ты должен доказать, не остальным… Себе. Либо утонешь окончательно, либо…»
Денис сжал голову руками, просидел так минуту. Затем встряхнулся и набрал номер дежурной части райуправления.
– Алло, Коля? Неволин. Глянь, кто завтра дежурит по району от руководства? Краснов? Подскажи его домашний. Ага, пишу. Спасибо… Нет, ничего самочувствие. Завтра, наверно, выйду. Пока.
Нажав кнопку, Денис набрал записанный номер. Виталий Краснов работал начальником дознания района.
– Виталий? Привет. Неволин беспокоит. Не спишь ещё?
– Привет. Не сплю.
– Ты завтра по району от начальства, верно?
– Есть такое дело.
– Выручай. Я тридцатого дежурю, а мне послезавтра в Выборг позарез нужно. Семейные проблемы. Литвиненко ни в какую не отпускает. Давай махнемся. Правда, позарез нужно. С меня простава.
– Ты ж, вроде, на больничном.
– Ерунда, уже поправился.
– Ну, ладно, – пробасил Краснов, – мне без разницы. Только в дежурку позвони, предупреди, что вместо меня.
– Обязательно. Спасибо, Виталик.
Денис положил трубку. Он ещё не знал, что станет делать. Он не знал, сможет ли завтра вообще подняться с постели… Но иного выхода не было.
В обязанности дежурного руководителя входило обязательное посещение изолятора и проверка задержанных. Два раза в сутки. Днём и ночью…
Выбирай, Дениска. Последний ход за тобой.
– Движок не глуши, салон застудим. А я видишь, какой… Сиди, жди, – приказал Денис молодому водителю служебных «Жигулей».
– Хорошо, Денис Сергеевич, – кивнул тот, откидывая кресло, чтобы немного поспать, пока есть возможность.
Денис захлопнул дверь машины, подошёл к чёрной металлической двери изолятора, нажал звонок и посмотрел наверх, где был спрятан миниатюрный глазок камеры слежения. Спустя пару секунд, за дверью послышались шаги, мелькнула тень в глазке, щёлкнул засов. На пороге возник заспанный постовой в «бронике» и с автоматом на груди. Пока изолятор не оборудовали видеофоном, он нёс службу снаружи, перед дверью, теперь же сидел в небольшой каморке с удобствами перед монитором. Бронежилет при этом, согласно инструкции, все равно не снимал.