Кома (Вор должен сидеть)
Шрифт:
– Ну, какова его истинная роль в этой бодяге, мы, допустим, ещё не знаем… А потом, что ему будет? Состава нет – в чистом виде добровольный отказ, пойдёт свидетелем.
– При чем здесь состав? Мужик неделю не проживёт после этого! Ему ж не просто надо расписаться в протоколе и линять. Очные ставки, суд, в конце концов! Да и после суда его в покое не оставят за такие вещи. Это не магнитолу из машины свистнуть.
– Ой, прямо так у нас всех свидетелей убивают, – с раздражением бросил Угаров, – вламывают друг друга за
– Меня не волнуют другие… Я гарантировал Генке полную безопасность. Я обещал ему, что при любом раскладе отставлю его в сторону, понимаешь? Генка мне поверил. А теперь я должен сказать, извини, старый, у нас накладка?
– Хорошо, – Угаров снова откинулся в кресле, – что ты предлагаешь? Выпустить Фролова? Класс! Давай выпустим. Он к тому же Генке и придёт. С пикой или пушкой в кармане, после чего в люке твоего приятеля найдут. Ну, что скажешь? Я не прав?
Денис не знал, что сказать… Определённый резон в словах Угарова имелся.
– А так, на время следствия мы ему охрану обеспечим.
– Ты мне ещё про программу защиты свидетелей расскажи, – скептически усмехнулся Денис, – я тебя умоляю. Кабы я первый год работал, может, и поверил… Охрана… Вы до конца жизни его охранять будете?
– То есть ты предлагаешь выпустить Фрола?
– Работайте с ним…
– Работайте, – набычился Угаров, – хорошо рассуждаешь. Иди, попробуй… Слушай, старик. Я тебя чего-то не узнаю. Может, простуда на тебя так влияет?
– В каком смысле?
– Кто тебе этот Генка? Срань засиженная, бандюгай мелкий. Влип по самые баклажаны и прибежал плакаться… Нечего херней маяться, тогда и проблем не будет…
Андрей поднялся с кресла и стал рассматривать висящую на стене фарфоровую луну, привезённую Денисом из Венеции.
– Таких Генок в каждой подворотне. Всех не пожалеешь.
– При чем здесь жалость? Кем бы он ни был, а я обещал… Если б не Генка, сейчас спасатели разбирали бы развалины Касатоновского дома, а мы дружно ловили бы исламских террористов. И после этого я должен сказать человеку, извини, брат, но я тебя сдам… Совесть то должна быть?
– Я смотрю, – Угаров обвёл руками роскошную гостиную, – это у тебя исключительно по совести, да?
Денис вновь промолчал.
– Хорошо, – Андрей снова сел в кресло, – давай на чистоту… Касатонов хочет знать, кто его заказал. И обещает за это двадцать тонн. Естественно, не рублей. По нынешним временам очень неплохие бабки. Не знаю, как для тебя, но для меня конкретные. Особенно с учётом революционной ситуации в наших рядах. В случае удачи – половина твоя… Что, по рукам?
– Сколько?…
– Двадцать… В принципе, можно накинуть ещё, мужик не обеднеет, только четверть лимона, как говорят, дома хранится на мелкие расходы. У него, действительно, слишком много заморочек, и кто из врагов заминировал подъезд он не подозревает… Кстати, знаешь, одного из этих врагов?
– Откуда?
– Дружок
– Так вот ты, почему суетишься? Двадцать тонн…
– Только не строй из себя замполита.
Неожиданная догадка мелькнула у Дениса.
– Слушай-ка… А тогда, в девяносто втором, тебе батя убитой студентки, случайно, ничего не пообещал? Там, на кухне, пока вы один на один общались… Он ведь тоже не бедный мужик.
По едва заметной реакции Угарова, Денис понял, что угадал. Либо, почти угадал.
– При чем здесь та студентка? – чуть дрогнувшим голосом спросил Андрей.
– Да так, вспомнилось просто… Ты тогда тоже здорово суетился. Даже мужика одного в камеру упёк. Левого, правда…
– Я мокруху раскрывал, понял? Мокруху, а не кражу велосипеда! – Угаров вновь вскочил с кресла и подошёл к двери комнаты, – все, мне некогда тебя уговаривать. Да или нет?
«…Дениска, я жить хочу, понимаешь?… Именно сейчас…»
– Нет.
– Ладно… Болей дальше… Хочешь Расула прикрыть, так и скажи. Совестливый, блин.
Угаров шагнул в коридор, накинул свой длинный чёрный плащ и хлопнув дверью, выскочил из квартиры. В комнату заглянул отец.
– Денис, вы что, поругались?
– Нет, – устало ответил Денис, – просто разошлись во мнениях.
Неожиданно накатила усталость. Последствия бессонной ночи. Денис посидел минут пять на диване, затем склонился на бок и вырубился.
Спал он часа два безо всяких сновидений. Отец принёс из спальни одеяло и накрыл его. Разбудил Дениса гимн Родины. Звонил Литвиненко и интересовался, когда ожидать выписки с больничного? Не может составить график дежурств на следующий месяц.
– Через неделю, – буркнул Денис.
Он сел на диван и уставился на бутылку коньяка, вспоминая разговор с Угаровым. Да, Фролов без улик черта с два расколется… И можно с Генкой поговорить, но… Не Фролов им интересен, а бабки зеленые… Двадцать тонн, надо же? И как только бабки будут лежать в кармане, о Генке все тут же забудут. Кроме тех, кого он сдал… Они не забудут.
Так что, нет, Андрюша, не видать тебе Генки. Бабки бабками, но… А без меня ты его долго вычислять будешь, а ещё дольше уговаривать. Надо, кстати, позвонить, предупредить… Позвонить… Черт!!!
Взгляд Дениса упал на мобильник.
Черт!!! Ну, как же я забыл совсем! Проклятые пилюли, разъели мозги!… Генка же звонил мне на трубку! С новой квартиры! И Угар наверняка знает об этом! И наверняка уже пробил номер! Для него это дело получаса! Черт!!! Сколько я дрыхнул?!
Денис вскочил с дивана, бросился в прихожую, к телефону. Достал из халата клочок с номером. Тихо, тихо… Успеем, успеем… Первый гудок, второй… Отбой. Набираем.