Кома (Вор должен сидеть)
Шрифт:
– Алло. Дениска, ты?
– Фу, слава Богу, – чуть успокоился Денис, – да, я… Никто не беспокоил?
– Пока нет…
– Так, Гена… Аврал. Ольга с тобой?
– Да, конечно. Что стряслось?
– Бери деньги, вещи самые необходимые и валите из хаты! Адрес засвечен! Прямо сейчас!
– Погоди…
– После объясню. Переночуйте где-нибудь. На свою стоянку больше не ходи, я тебя что-нибудь другое найду. Снимите новую комнату подальше от центра, в спальном районе. Завтра позвони мне с автомата домой, договоримся о встрече. Все, давайте быстрее! Оставь Ольге мой телефон на всякий
– Она и так знает…
– Уходите!
Денис повесил трубку… Давай, Андрюша, давай. Заколачивай свои тысячи, вертолёт себе купишь. Зелёный, с красным пропеллером.
Он вернулся на диван. Снова прилёг, взял со стола градусник. Кажется, опять начался озноб. Отец предложил завтрак. Денис неопределённо мотнул головой. Поесть не мешало бы, а то совсем ноги протяну.
Так, сколько на термометре? Тридцать семь с половиной. Терпимо.
Позавтракали. Позвонила мать, сказала, что хочет приехать, приготовить обед.
Через десять минут раздался ещё один звонок. Денис снял трубку.
– Да… Да, это я… Ольга?! Что такое?… Так… Так… Бли-н-н-н… Нет, Оль, я не причём… Я разберусь. Ты не волнуйся… Я сейчас подъеду… Все нормально будет…
Джип покрылся внушительным слоем снега. Денис, не счистив его, прыгнул в салон, запустил мотор, включил дворники и передний мост. Едва прогрев машину, газанул со второй передачи, вырулил со двора и вклинился в поток. В городе закрыли на ремонт не только мосты, но и несколько ключевых проспектов, пробки возникали на каждом перекрёстке. Несколько раз Денис направлял джип на поребрик, месил колёсами газон, чтоб выиграть несколько десятков метров. На его манёвры мало кто обращал внимания, водители привыкли к подобной езде.
Озноб усилился, несмотря на тёплую куртку и мощную печь джипа. Зубы стучали так, что Денис боялся прикусить язык. Температура, наверняка, подскочила до тридцати девяти. Лишь бы не вырубиться…
Дорога заняла час. РУБОП пока не переехал из своего особняка, хотя вывеску уже сняли. Поговаривали, что на Западе объявились наследники, претендующие на здание, и в скором времени предъявят документы. Дениса это волновало мало. Кое-как втиснулся между заполнившими всю улицу перед зданием машинами, напоминавшими отару овец возле кормушки. Попадались и довольно дорогие марки, доступные не каждому коммерсанту. Неволин усмехнулся. Парадокс. Люди, зная, что в милиции платят гроши, идут туда зарабатывать деньги. И неплохие. Не все, конечно, идут ради этого, но… Впрочем, он сам такой. Разве не так? Ну, ступай, отдай джип в детский дом или в фонд помощи правоохранительным органам родного города.
Так, ладно… Денис вышел из машины, осмотрелся, взглянул на часы. Возможно, он опоздал. Генку забрали минут через десять после его звонка… От его дома до сюда минут пятьдесят, если без пробок. Однако Угаровской «Вольво» не видно, есть смысл подождать минут пятнадцать. «Не дождусь, тогда уже позвоню».
Ну, Угар… Со слов Ольги, их с Генкой дожидались прямо в подъезде, вернее поднимались по лестнице. Представились рубоповцами. Генку обыскали, сразу затолкали в машину, её хотели тоже, но она соврала, сказав, что идёт в консультацию на процедуры, показав медицинскую справку. Поверили и отпустили. Велели сидеть дома и
Странно, почему угаровские молодцы не звонили ни в дверь, ни по телефону, убедиться, что Генка дома? Возможно, только собирались. Угаров любил этот старый, но верный способ задержания. Позвонит в адрес по телефону, представится участковым и скажет, что через пол часа зайдёт проведать. Человек пулей их квартиры, а его уже ждут.
Сегодня вместо Угарова позвонил Денис. Подсобил.
Денис вернулся в салон, поплотнее запахнул куртку и поправил шарф. Озноб не отпускал, ломало страшно. Словно наркомана без дозы. Глянул на своё отражение в зеркале заднего вида. Да, симпатяга. Самый раз в рекламе сниматься. Коммерческого морга. Без грима.
Ага! Вот они! Со стороны Литейного вывернула «Вольво». Следом темно-зелёная служебная «девятка» угаровского отдела. Пронеслись на максимально возможной скорости до особняка, резко затормозив перед парадным входом, перегородила улицу. Денис выскочил из джипа, бросился к машинам. Из «девятки» вытащили Генку и под руки повели в здание управление. Генка был в наручниках…
– Гена! – закричал Денис, понимая, что поговорить с приятелем ему никто не даст. Крик получился слабым, но Генка услышал и обернулся.
– Гена, молчи!…
Денис осёкся. Взгляд друга детства обжог его неподдельным презрением, смешанным с обидой и какой-то безысходностью… Ещё через секунду Генка скрылся за высокими дверями особняка.
Выйдя из столбняка, Денис ринулся к Угарову, устало выгружающемуся из своей шведской машины. Заметив Неволина, тот неподдельно удивился.
– О, старик… Ты ж больной!
– Это ты больной, – прохрипел посаженным голосом Денис, – совсем от бабок крыша съехала… Зашкалило!
– Хватит сопли пускать, – резко осадил Угаров, – впечатлительный ты мой. Забыл, как сам по «стрелкам» мотался, да народ в камеру пачками забивал?
– Я за дело забивал…
– Это ты своему начальнику рассказывай, да газетчикам. Я то знаю, что у тебя за дела… Ступай, лечись, нытик.
– Генку выпусти, – Денис вплотную подошёл к Угарову, – все равно он ничего не скажет. Я предупредил.
– Обязательно выпущу… Года через два. Или три. Второе скорее, с учётом личности и обстоятельств…
– Не понял?…
– Мы у него изъяли кое-что… Причём, заметь, абсолютно законно, с понятыми.
– Ствол, небось, подбросили? Или наркоту?
– Почему ж подбросили… Все по чесноку… С хорошими игрушками твой дружбан ползает. Вовремя мы подъехали.
Угаров достал с заднего сидения кейс, положил на колено и щёлкнул замочками…
…Шум крыльев… Ледяной холод саблинской пещеры, пронизывающий до сердца… Хруст песка на зубах, запах сырости. Беспросветная тьма. Руки, натыкающиеся на холодную, сыпучую породу… Боль… Приглушённый звук ударов металла о металл. Все тише и тише. Бум-м-м… Бум-м… Бум…
В кейсе лежал нож. Старый финский нож с золотистой змейкой на потёртой чёрной рукоятке. Тот самый. Который Денис подарил Генке в далёком восьмидесятом. Которым тот, теряя остатки сознания, из последних сил бил по сапёрной лопатке, чтобы привлечь внимания спасателей. Его услышали… Когда Денис был уже далеко… На пути к вечности.