Кома (Вор должен сидеть)
Шрифт:
Угаров поднялся с дивана и забрал фотографии. Денис встал следом.
– Нет… Я не понимаю… Андрей Валентинович, что произошло? Мы же всегда находили общий язык, – Борис Фёдорович принялся драматично жестикулировать руками, – так же тоже нельзя…
– Только так и можно, – Андрей поправил наплечную кобуру, – это убийство, а не мыло в бане свиснуть. Не стой под стрелой, Борь.
…Денис мысленно вернулся в прошлую ночь, туда, в квартиру Азаровых. Вновь вернулся. Картина намертво засела в мозгу и постоянно возникала перед глазами. Ибо, в отличие от Угарова, Денис к таким сценам ещё не привык. Лежащая на блестящем паркетном полу Лена… Огромный
Все не так, как в учебниках криминалистики. Все «в живую». Не под фонограмму…
Это первое серьёзное происшествие, случившееся на территории отдела с тех пор, как его порог переступил Денис, распределённый сюда после Высших курсов. Преступления за истёкшую неделю, конечно, были, но они не вызывали таких эмоций… Дениса, как молодого и неопытного, прикрепили к Угарову, работавшему в отделе уже пять лет. Знаний, полученных на курсах, естественно, не хватало, к тому же они были больше теоретическими и молодого специалиста отдали на воспитание «старику». «Старику» Угарову недавно исполнился тридцатник, до милиции он учился в спортивном техникуме, играл в хоккей, но особых результатов не добился. Полгода после прихода в органы трудился участковым, выбил у начальства полагающуюся жилплощадь, что, кстати, удавалось не каждому, после чего перевёлся в уголовный розыск. Познакомиться с ним ближе Денис ещё не успел, хотя водку один раз пили…
Лену обнаружили родители, вернувшиеся с дачи в ночь с воскресенья на понедельник. Угаров дежурил по району, Денис, соответственно, тоже. В адрес прилетели первыми. Андрей, отзвонившись дежурному, увёл полуживого отца на кухню, а Денису велел занять оборону возле дверей и не пускать посторонних. Посторонних в четыре утра не появлялось, зато своих минут через сорок набилось пол квартиры.
Квартира была довольно богатой, двухэтажной. Становившийся модным евроремонт наверняка обошёлся в копеечку, отчего напрашивался вывод о высоком материальном статусе семьи. Чуть позже Денис выяснил, что отец убитой – крупный книгоиздатель, а мать – нотариус. Из квартиры, на первый взгляд, ничего не пропало, а стало быть, вариант с разбойным нападением исключался.
Осмотр затянулся до полудня, Денис с Угаровым его окончания не дождались.
– Тут без нас обойдутся, – шепнул Андрей Денису, – погнали, навестим кой-кого.
Кое-кем оказалась подружка дочери, которую среди прочих упомянул отец. Она жила в соседнем подъезде. От неё опера и узнали про культурный поход на дискотеку в «Устрицу». «Я ушла оттуда где-то в десять. Ленчик тоже хотела, но её уговорили остаться… Сказали – проводят и позаботятся. Парни какие-то, лет по двадцать… Я их не знаю. Мы вообще там никого не знаем, первый раз пришли… Нет, имён не называли… Их целая компания была, отмечали что-то, день рождения, кажется… Если честно, я их не очень хорошо запомнила…»
Запомнила ребят подружка даже очень хорошо, но по понятным причинам прикидывалась склерозницей. Страшно, когда гантелью по голове…
Нагрянуть в «Устрицу» решили под вечер, когда весь персонал в сборе. Сначала Угаров хотел сгонять туда один, но Денис напросился в напарники, добавив, что насидеться в кабинете ещё успеет. А познавать азы мастерства можно только в окопах. Днём он сгонял домой, пару часов поспал,
– Ты меня знаешь, Борь, – Андрей взялся за ручку директорской двери, – я человек добрый, но пользоваться этим никому не разрешаю… Красивые ты обои прикупил, хотя и мрачноватые. Пойдём, Денис…
– Андрей Валентинович… Погодите, – застонал Михеев, – вы же должны меня понять…
– А как тебя понимать, ежели ты ничего не говоришь? – Угаров процитировал царя из популярного фильма, опустив «пёс смердящий», – не за что уху зацепиться.
– Дело в том, – медленно пробормотал директор и замолчал, скосившись на Дениса.
– Ну?
– Мы могли бы поговорить наедине?… Ради Бога, Денис Сергеевич, – директор перевёл взгляд на Дениса, – вам абсолютно доверяю, но для меня так будет лучше.
Денис посмотрел на Угарова, тот кивком показал ему на дверь.
– Подожди там.
Никакой обиды Денис не испытал, понимая, что дело – прежде всего. Он вышел в коридор и принялся рассматривать «однорукого бандита», освобождённого от картонной упаковки. Любоваться пришлось недолго. Минут через пять Угаров покинул директорский кабинет.
– Ну, что?
– Я так и думал, – криво усмехнулся Угаров, закуривая очередную сигарету, – луноходовские отморозки… Вчера здесь гудели. Человек восемь. Точно, день рождения у одного был.
– А девчонок он видел? Я имею в виду – директор.
– Говорит, нет… Могли подклеить запросто. Недоноски…
– Он их знает?
– Наверняка… Хрен только скажет. Это-то еле-еле выдавил…
Чует, когда остановится надо. Безопасный минимум. Дальше вы сами, ребята.
Из зала донёсся гнусавый голос диск-жокея, усиленный мощными динамиками. Ведущий веселил публику пошлым анекдотом про лиц нетрадиционной национальности.
– Так, может, его на пятнадцать суток отправить?
– Ого, – ухмыльнулся Угаров, – быстро ты схватываешь. А как же закон?… Михея на сутки не отправишь, у него зять судья.
Андрей бросил окурок в поддон для выигранных жетонов.
– Ладно, пошли.
– Вышибалу с собой возьмём?
– Без толку. Обет мычания, как я это называю. Луноход своих хорошо вышколил. На электрическом стуле молчать будут. Дымиться, но молчать. Сами ублюдков вычислим. Не велика проблема.
Андрей дёрнул ручку безжизненного «бандита» и скатился по лестнице на первый этаж. Вышибалы Володи в предбаннике не наблюдалось.
– Днище со страху прорвало, – прокомментировал по этому поводу Угаров, – в сортире засел.
Небо тоже прорвало. На улице барабанил довольно агрессивный дождь. Угаров, оставаясь под козырьком «Устрицы», высунул руку, прикидывая, идти дальше или переждать.
– Андрей Валентинович, – раздался слева вежливый бас, – здравствуйте.
Опера повернулись на голос. На углу «Устрицы» маячили три субъекта подчёркнуто респектабельного вида.
– Я ж говорил, отстучит, – с усмешкой прошептал Угаров.