Комбат
Шрифт:
Единственное, что утешало Наташу, так это записная книжка в руках, обещавшая еще одну встречу с человеком, который в общем-то ей понравился и чьи приставания не были ей противны.
– Андрей, – произнесла она про себя и тут же добавила, – Борис.
Она ощутила, что сама не желая того, вторглась в чужую жизнь, зацепила ее своей, пусть самым краешком, но сильно. Так же, как краешком цепляет бритва – шрам и до смерти может не сойти.
«И Андрей сейчас думает о ней, когда объясняет в милиции, каким образом к нему попала женская сумочка с документами. А какой-нибудь
Ей никогда не приходилось бывать в милицейском участке, но сразу же вспомнились кадры из фильмов, сценки передач. Их населили уже знакомые девушке Андрей и Александр, люди в мундирах…
Наташа любила помечтать. После участка она уже представляла себе более приятные вещи, которые касались, вернее, могли коснуться ее – следующую встречу в этом же баре. Она уже представила себе, каким именно образом выведает у брата Андрея, живущего в Москве, женат Андрей или нет. На все у нее существовала своя особая технология. Она любили составлять проекты.
– Я, конечно, позвоню ему, вашему брату, но знаете, – произнесет она, – нехорошо получится, если трубку поднимет жена.
Вот тут-то неизвестный ей Борис и выложит то, что ее интересует.
Она и предполагать не могла, в какие дебри попадет благодаря сегодняшнему вечеру. Она и думать не могла, какая история заварилась у нее на глазах, и она должна бога молить лишь за то, что ее не забрали люди в камуфляже вместе с Андреем и Александром. Да и откуда ей было знать об этом?
Она хоть и запомнила номер джипа, но даже не задумалась, почему это вдруг питерский ОМОН стал разъезжать на джипах с частными номерами.
А объяснение этому существовало и довольно простое.
Глава 7
И Александр Чесноков, и Андрей Рублев, как и Наташа, не сразу сообразили, что произошло. Ни тому, ни другому никогда раньше не приходилось попадать в милицию, а тем более быть задержанными ОМОНом. Поэтому кое-какие нестыковки в поведении людей в военной форме не сразу дошли до их сознания. К тому же срабатывал комплекс вины, усвоенный еще с советских времен: если ты выпил, значит, уже виноват и качать свои права бесполезно.
Их бесцеремонно затолкали на заднее сиденье джипа – такое широкое, что на нем свободно поместилось четыре человека. Двое в камуфляже и масках устроились по бокам, охраняя банкиров. В салоне негромко звучала музыка, как и в большинстве машин в наше время – с криминально-романтическим оттенком. Но самым удивительным было то, что на переднем сиденье, рядом с шофером, устроился человек в сером плаще, тот самый, у которого в баре тоже проверяли документы, как и у всех других посетителей. , – . ,и Мелькнуло за окном испуганное лицо Наташи. Человек в плаще ей что-то ответил, но мысли в голове
Джип отъехал. Люди в масках хранили молчание, человек в плаще пока не оборачивался.
Шофер упрямо смотрел вперед на дорогу. Казалось, что об Андрее и Александре напрочь забыли, потеряли к ним всякий интерес. Но стоило Рублеву открыть рот и сказать:
– Так что произошло? За кого вы нас принимаете?
Как тут же в ответ ему прозвучало короткое:
– Заткнись!
– Да?
– Да, хрен тебе в глаз.
К тому же самым обидным было то, что сказал это не человек в полувоенной форме, а в сугубо штатском, неприятного покроя плаще.
– Куда едем? – отозвался тогда Александр Чесноков. И тут же вспомнил, что свои плащи они забыли в гардеробе. – Эй, а шмотки-то наши в баре!
– Не пропадут, – коротко ответил человек в плаще и, обернувшись, весело сверкнул глазами.
– Да?
– Да, хер тебе в глаз, так сказать, сексуально-оптический трах.
Внутренне убранство джипа мало напоминало машину, на которой могут разъезжать омоновцы: дорогие чехлы, фирменные коврики под ногами. На приборной панели стояла безвкусная, сверкающая поддельными драгоценными камнями корона. Как минимум, императорская.
– Вы что победитель конкурса «Королева красоты» в Петербурге? – рассмеялся Александр Чесноков, глядя на побитое оспой лицо человека в плаще.
– Дурак ты, дурак, – покачал тот головой и тут же добавил. – На счет шмоток не беспокойся, пошлю кого-нибудь, заберут.
– Нет, уж лучше я сам.
– Сиди.
– Когда выпустят, – добавил Александр и тут же спросил. – Мы же не надолго?
– Посмотрим.
– А поточнее.
– Не твое дело, сколько по делу надо, столько и продержим.
– Но вы же не имеете права.
– А вы имеете?
– Думаю, да…
– А я думаю, нет.
В подобном русле и протекал абсолютно лишенный перспектив разговор. Каждый раз, когда и Александру Чеснокову, и Андрею Рублеву казалось, что цель их путешествия близка, они обманывались. Джип хоть и ехал не спеша, но останавливаться не торопился.
«Черт с вами. Приедем, – думал Андрей, – найдется же у вас начальник, который хоть что-то соображает. Придется назвать пару фамилий милицейских чинов. Получу телефон, еще извиниться их заставлю. Развезут по домам в своем дурацком джипе. Небось конфисковали его у каких-нибудь бандитов и выкалываются».
За окном проплывала одна улица за другой, а джип все не останавливался. Вскоре потянулись вереницы современных домов, буйство старинной лепнины сменилось серым однообразием бетонных панелей.
– Куда мы все-таки едем? – вновь решился задать свой вопрос Андрей Рублев.
– На базу, там во всем разберемся.
– Что вы имеете против нас?
– Ничего.
– Так не бывает.
– Я на службе. Нам сказали вас взять, мы и взяли. Даже не били.
– Кто сказал? За что?
– Не мое дело, – отозвался сидевший впереди мужчина в сером плаще.