Комбат

Воронин Андрей Николаевич

Он не переставая поигрывал в руках связкой ключей, и этот перезвон страшно раздражал Андрея Рублева. Массивное кольцо и около десятка ключей на нем напомнили ему о существовании тюрьмы и камер. На всякий случай он стал припоминать грехи, за которые его могли упечь за решетку. Таких набралось немало. Но здравый рассудок подсказывал преуспевающему банкиру, что слишком уж много влиятельных людей втянуто в финансовые аферы, о которых знает он, Рублев. И поэтому никому и в голову не придет отдавать приказ арестовывать его на глазах у людей, в баре, где он с Чесноковым появился практически

случайно.

«И дернул же меня черт уговорить Чеснокова сделать проставку за свой отпуск! – ругал себя Рублев. – Сидел бы сейчас дома, смотрел бы телевизор, слушал музыку. И никаких тебе проблем», – рассуждал Андрей, хотя и тут устроился довольно комфортно, если бы только знал, куда и в качестве кого их везут.

Но, несмотря на всю неосведомленность в подобных вопросах, Андрея Рублева донимало беспокойство. Уж очень странным казалось ему поведение омоновцев: никаких переговоров по рации, хотя наверняка они должны предупредить свое начальство, что задержали тех, кого им приказали. Да и город должен был вот-вот закончиться, они уже находились на подъезде к Обводному каналу.

– Меня, между прочим, искать будут, – предупредил Александр Чесноков.

– Кто? – искренне заинтересованно осведомился человек в плаще.

– Жена.

– Ничего страшного. Позвонит в милицию, ей скажут, что вас задержали. А еще лучше мы сами позвоним ей, предупредим.

– А город-то закончился, – предупредил Андрей, теряясь в неопределенности своих догадок.

– Ничего страшного, все идет по плану, мы едем на загородную базу ОМОНа.

Мелькнул пост ГАИ. Проехав после этого еще километра три, шофер джипа принял вправо и остановил автомобиль. Только тут человек в светлом плаще позволил себе недобро улыбнуться. Один из сидевших рядом с пленниками мужчин в камуфляже достал из кармана повязки и предложил:

– Наденьте их на глаза.

Андрей начал кое-что подозревать, но уже не рисковал высказать свою догадку вслух.

– Это секретная база, у кого на совести ничего нет, бояться не должен, – рассмеялся мужчина в плаще.

И прежде, чем Рублев и Чесноков что-либо возразили, им на глаза завязали повязки, а руки их оказались закованными в наручники за спинами – так, чтобы они не могли сорвать повязки с лиц. Гнетущая тишина повисла в джипе. Слышалось лишь урчание мотора да легкое покашливание простуженного водителя.

Вскоре Андрей Рублев почувствовал, что автомобиль сворачивает с магистральной дороги на боковую, где асфальт не такой ровный. Джип подбрасывало, он то и дело совершал нехитрые маневры, объезжая лужи, выбоины под ругательства шофера.

«Не нравится мне все это, ох не нравится, – думал Рублев, чувствуя рядом с собой плечо приятеля. – Может, Чесноков что-нибудь натворил? Нет, все-таки происходит что-то.., не похожи они на омоновцев. Но тогда кто они и какого черта?»

Ответа на этот двойной вопрос не находилось. Рублев прекрасно понимал, что, случается, в целях выкупа похищают руководителей банка. За его же голову в лучшем случае можно назначить выкуп тысяч в десять или двадцать. А людей, разъезжающих на джипе «чероки» вряд ли удовлетворит такая сумма. Теперь Рублев

уже почти не сомневался, что попал в руки бандитов, разыгравших в баре спектакль.

При сегодняшнем психозе и том беспределе, который чинит ОМОН, это оказалось несложным.

Им даже не пришлось прибегать к помощи фальшивых удостоверений, оказалось достаточным появиться в камуфляже и в масках – в общем, в самом бандитском виде и при этом сойти за охранников порядка. Какие времена, такие и нравы. Теперь уже без всякого сомнения насчет того, кто их конвоиры, Андрей Рублев ждал разрешения своей и Александра Чеснокова участи. Теперь он уже не сомневался.

Немного сладковатый запах, исходивший от папиросы, которую курил человек в светлом плаще, напоминал запах анаши, а не просто аромат хренового питерского табака.

Джип еще несколько раз подбросило на совсем разбитой лесной дороге, послышался скрежет, и автомобиль остановился. Не снимая повязок с глаз своих пленников, люди в камуфляже вытолкнули их из джипа и куда-то повели.

Сзади за Рублевым раздался возглас:

– Осторожно, высокий порог!

– Спасибо, – машинально ответил Андрей и тут же подумал: какого черта я с ними любезничаю, они же бандиты.

– Теперь ступеньки, – послышалось сзади, и кто-то придержал его за плечо.

«Ну, если с нами обращаются так бережно, значит, опасаться пока нечего», – подумал Рублев, на всякий случай считая ступеньки, уходившие вверх.

– Еще три ступеньки и налево.

Прохлада и промозглая сырость сменились сухим теплым кондиционированным воздухом, в котором не то что не чувствовалось запахов, в нем напрочь отсутствовала и пыль, что сразу же получило свое объяснение, лишь только с глаз Андрея Рублева сняли повязку.

Он стоял в большом зале. Все здесь было, как обычно пишут в газетных объявлениях, сделано по евростандарту.

Не хватало только мебели. Сверкающий паркет, утопленные в потолок светильники, деревянные стенные панели, отличная столярка.

Рублев приблизительно знал цену такому ремонту. Здесь одних материалов пошло на десять – пятнадцать штук баксов.

Он обернулся. Чесноков стоял за ним. Лицо приятеля выглядело хмуро, наверняка, и Александр уже догадался, что ОМОНом в этом доме отродясь не пахло. Источника пыли в зале просто не существовало. Ни мягкой мебели, ни ковров, ни книг, лишь только два стула да письменный стол с пышным, как сдобная булка, кожаным креслом.

По тому, как вели себя люди, приведшие их в это помещение, нетрудно было догадаться: они здесь подчиненные, но никак не хозяева. А появления владельца ждут с минуты на минуту.

"Сейчас все прояснится, – пытался взять себя в руки Андрей Рублев. – Ну и черт с ним, пусть назначают выкуп! Лишь бы не очень большой. Подержат пару дней да поймут, больших денег им не получить. Тогда и выпустят. Не станут же они отрезать нам по одному пальцу каждый день и посылать их управляющему банком! Вот если бы у меня была жена, тогда другое дело, женщину этим можно пронять. Сегодня палец, а завтра… Ну, а банкира вид отрубленного пальца, если, конечно, это не его палец, навряд ли растрогает.