Комбриг
Шрифт:
— Мы сейчас позавтракаем, отец Иосиф, и поедем. Вы тоже перекусите, в дороге вряд ли будем останавливаться. Спешим.
— Так и я спешу, сын мой. Очень удачно наши цели совпадают. Нужно успеть отпеть души убиенные. Несчастье-то какое, — полненький человечек в сутане перекрестился снова. Трижды. — Прими Господь их души.
— У вас кто-то помер? — так спросил, разговор поддержать, пока хохотушка-веселушка стол накрывала.
— А вы не знаете? — снова перекрестился.
— Чего? Расскажите? — знания — сила.
— Немцы вчера на рассвете бомбили Кельце. Там ведь завод механический стоит. А заодно прошлись и по городу. Разрушена
— Вашей страны?
— Оговорился, извините. — ксендз потупился.
— У меня есть сведения, которые я должен передать Степану Бандере от Мельника Андрея Афанасьевича — члена сеньората УВО и Председателя Сената ОУН, а также управляющего владениями Украинской грекокатолической церкви. — А почему собственно не попробовать. Прямо свербело предчувствие.
— Вы видели господина Мельника? — и снова креститься.
— Вчера утром, вот как вас.
— Так он тоже погиб, вы не знали?
— Тоже? Погиб? А кто ещё? Извините, святой отец, ерунда какая-то. Мы, как выехали вчера из Львова в девять утра, так весь день до темноты в дороге. Машина ломалась. Еле живыми добрались, устали как черти. — Отец Иосиф опять рукой перед лицом замахал. — Ой, простите. Не до новостей, да и кто их тут в глуши нам расскажет?
— По радио передали. Вчера во Львове погибло более тридцати человек, от взрыва фугасной бомбы. Среди них и Мельник Андрей Афанасьевич.
— Ничего себе. Что же теперь делать? Постойте, вы сказали «тоже». Кто ещё погиб?
— Так Степан Бандера и многие узники тюрьмы в Кельце
— Степан Бандера погиб? Это точно? — фу, ехать не надо. Можно теперь и домой. Ну, в смысле в Киев. Есть там одно дело. И оно, как бы, не важней ликвидации националистов. Человек, что сейчас там проживает, причинит вреда СССР в тысячи, да и в миллионы раз больше чем все Бандеры и Шухевичи вместе взятые.
— Точнее некуда, я еду на их похороны. Я в Люблине был по делам. Так нашли и по телефону известили. Вот срочно выехал утром, а машина сломалась. Хорошо, что вы здесь оказались. А что просил вас Андрей Афанасьевич передать Степану …
— После, отец Иосиф. После. Давайте поедим да и поедем, дорога долгая, наговоримся. И вы, и мы, спешим.
Чудес не произошло. Опять чуть подгорелая каша, на этот раз гречневая и опять с привкусом прогорклого масла. Ну, хоть хлеб свежий, даже горячий ещё. Только выпекли. По корчме этой запах сдобы обалденный, так и витает, в ноздри заползая и щекоча там всякие рецепторы. Прямо хочется дышать этим запахом полной грудью. Тем более после таких замечательных известий. Нет Бандеры и ещё до кучи множества, как сказал ксёндз этот «борцов за свободу нашей страны».
Событие двадцать седьмое
Двое парней выбирают пиво.
Подходят к продавщице:
– Два "Козла"!
Продавщица:
– Я вижу! Что брать будете?
Нечего делать в этом Кельце. Можно прямо отъехать от корчмы пару километров и сломать шею отцу Иосифу. Или вывести его из машины и пристрелить в
Это раз. Есть и два. У него, не у отца Иосифа, у Брехта, справка от врача, на выписку из больницы во Львове, где он лежал со сломанной ногой, подписана 29 апреля. Сам так попросил. Рассчитывая, что задержится на недельку в этом Кельце. А теперь, что получается? А получается, что приедет он, а тут такое несоответствие в документах. Начнут копать и выбьют признание, а то и ещё проще поступят. В Москве есть рентген-аппараты. Сфотографируют его сломанную ногу, а там нет следа от перелома. Специалист сразу поймёт, что и фото и шрам липа. И хана.
Вывод из этих размышлизмов — сильно в родные Пенаты спешить не следует. Да, нужно ещё в запасе иметь пару дней на акцию по устранению злейшего врага СССР в Киеве, но это только пару, а у него целая неделя не пляшет. Так, что Брехт решил использовать предоставленную судьбой возможность на все сто процентов. В долгой дороге делать нечего, прикинется тем самым оберстом из Абвера. А Мельник, якобы, готовил побег Бандеры и Брехт ему должен был передать, что двадцать пятого, пусть будет, апреля, охрана будет частично подкуплена, а частично перебита. Кто же теперь проверит. «Провод» они, конечно, «Провод», но даже по проводам мёртвые информацию передавать не могут.
Поели невкусной подгоревшей гречневой каши без мяса с прогорклым сливочным маслом и стали рассаживаться по машинам. С ксендзом они говорили на смеси немецкого украинского и русского. Получалось так себе. Брехт этот западный Украинский не понимал почти, а отец Иосиф по-немецки всего пару десятков слов знал. Так что, пришлось на заднее сидение «Мерседеса» усаживать справа ксендза плотненького, посредине Малгожату, а сам слева еле-еле втиснулся. Тесно. Есть минус у зелёного чуда. За рулём пришлось оставить Ваньку, а итальянца отправить в «Форд». Меньше подозрений. А то не понятно, чего тут итальянец делает. И так уж больно интернациональный коллектив и национальности то всё для Абвера не сильно подходящие. Поляки, итальянец, испанец. И эти, с позволения сказать, абверовцы не знают немецкий. Хрень. Всё, не просто белыми нитками сшито, а прямо на скотч приклеено.
Первые минут пять, ехали молча. Иван Яковлевич всё не мог повода найти для начала выуживания информации. И тут увидел бредущего вдоль дороги мужика с козой на привязи. И ряд ассоциаций выстроился. Коза, козья морда, маска козла, маска.
— Святой отец, давайте так, я полковник Абвера и прибыл сюда с определёнными целями, и цели эти напрямую касаются движения ОУН. У руководства Третьего Рейха есть намерение раздробить Польшу, и на территории Западной Украины создать независимое государство. Я встретился с Мельником и Сциборским Николаем Орестовичем … Подождите, вы говорите, что их убили. Взорвали фугасом. А, не про это. Что-то я тут запутался. Давайте я вам их опишу, ну, лица фигуры, а вы мне скажите это они или нет, а то я тут стал опасаться, что дефензива меня разыграла, ряженых подсунула.