Комбриг
Шрифт:
В «Форде» так и поступили, чуть добавили газу и резко остановились, выбрасывая из-под колёс камешки, всего в метре от первого грузовика. Окно было открытым. Наступила настоящая весна, и было, если не жарко, то тепло. Из окошка высунулась голова в кепи, а вот на втором сидении сидел офицер, он был без головного убора, на плечах небольшие польские погоны с серебристыми звёздочками. Не велик чин. У старших офицеров другие погоны, там под звёздочками две серебристые полоски — лычки. Брехт хотел проделать ту же самую операцию, что и с первой машиной, но получилось как всегда, когда хотят, как лучше. Он попытался вскочить на подножку, а водитель стал открывать дверь. Тут и встретились два одиночества. Классно углом двери Брехту в лобешник прилетело. Прямо искры из глаз, а ещё не удержался и спиной
— Прекратить огонь! Оба ко мне. Ванька, Федька, вытаскиваем солдат и в кузов перетаскиваем.
Тяжёлые гады. Интенданты, наверное. Да, чего там, наверное, вон в кузове ящики с тушёнкой. Втроём справились. Дорога по-прежнему была пустынна. Это вам не двадцать первый. Век.
— Ванька садись ь за руль. Паркуйся рядом с «Мерсом». — Сам Брехт заскочил во вторую машину и попытался развернуться. Дорога узковата. Пришлось елозить туда сюда, всё время ожидая, что из-за поворота ещё и третий грузовик выедет. Повезло. Так и не замеченные, въехали в заросли дубков рядом с «Мерседесом».
Ну, теперь любимое занятие солдат — сбор трофеев.
Глава 11
Событие тридцать первое
Мимо постов ДПС все едут медленно, потому что гаишники — они ж как дети, могут выбежать на дорогу неожиданно.
Осмотрев, после того, как сердце бешено биться перестало, содержимое кузова первого грузовика, Брехт сделал вывод, что не ту специальность в новой жизни выбрал, нужно было в грабители идти. Тут на целую деревню продуктов. Десяток ящиков с тушёнкой и несколько мешков с гречкой. Мешок сахара. Если одному человеку всё это выдать, то войну сможет пережить не отощав. Во втором грузовике было не меньшее богатство. Там лежали бочки с бензином. В будущем такие надёжные и не делают, там тонюсенькая жестянка, а тут толстое железо и ещё обручами усиленное, их с самолёта сбрасывать можно. Надпись на крышке по-немецки «Kraftstoff 200 l». Бочек пять штук, лежат в кузове, надёжно ремнями перевязаны. Это получается (Два пишем, три на ум пошло.) — тысяча литров. Им на всю дорогу до Киева хватит.
А продукты? Едут в городок Острог, и Якову Острогину можно будет торжественно вручить за помощь при переправе через границу. Да и вообще бросать жалко. И что получается, что нужно дальше ехать на трёх машинах?! Благо, все трое этому делу обучены. С поляков сняли форму. А то сразу опознают, как найдут и в розыск машины подадут, а им ещё ехать и ехать. Кроме того, если на себя надеть, то хоть какая-то маскировка будет. Может, полицейские колонну военную и не будут останавливать.
Форма была в крови. Бензинчика отлили из бочки, замыли, потом, в ручье, что бежал вдоль дороги прополоскали. Сушить некогда, выкрутили, как могли, и надели влажную на себя. Ничего, тепло, солнышко не по-детски, а совсем даже по-взрослому, припекает, высохнет.
Брехт, пока пацаны этими постирушками занимались, попытался Малгожате объяснить, кто они такие и куда движутся, а также, зачем он её уволок. Описал и возможную ситуацию, если она поедет домой или просто пойдёт в милицию. Девушка молчала, и только сильнее вжималась в диван в «Мерседесе».
— Малгожата, тебе, наверное, в кустики надо, сходи, никто не будет тебя за верёвку держать. Убежишь, догонять не станем. Только, прежде чем эту глупость сделать, подумай, как следует. Чего ты больше хочешь, быть изнасилованной немцами, повешенной за все наши преступления поляками или жить счастливой жизнью в СССР, у меня
Брехт отошёл от машины и принял участие в застирывании формы, даже не оборачиваясь на «Мерседес». Рисковал. Может всё же ломануться в полицию, и сообщить тем их местоположение. Так их в Луцке, скорее всего, и так искать будут, Но собирался же там маршрут так выработать, чтобы город миновать и миновать под утро. Не будут, надо думать, их круглосуточно на всех дорогах Польши искать. У бедных поляков кроме Брехта сейчас забот выше крыши. Немцы вторглись в пределы Речи Посполитой и уже приличный кусок территории от неё откусили. Если и разошлют ориентировку, то никто усердия проявлять и сутками караулить на всех дорогах и тропках Польши не станет. Полно забот у людей без каких-то непонятных воришек. Война.
Малгожата вернулась. Значит, не дура. Поехали таким караваном: впереди на «Форде» с продуктами Иван Яковлевич в офицерской форме, звезды на погоне оказалось три, выходит он теперь целый капитан Войска Польского, вёл, не насилуя машину, за ним ехал на Mercedes-Benz 500K Ванька с пассажиркой и замыкал колонну на «Форде» с бочками Франческо. Одну бочку сразу разлили по бензобакам. Всем хорош «Мерс», вот только он жрёт больше тридцати литров на сто километров. Оно и понятно две с половиной тонны весит. И машина не маленькая, два метра шириной и пять с половиной длиной. Половину бочки сразу в него залили, и остатки разлили по «Фордам». Теперь до Ровно всем должно хватить. Бочку пустую не выкинули, Острогиным в хозяйстве пригодится.
Повезло с погодой. Солнце за всю предыдущую дождливую неделю решило планете Земля и Западной Украине в частности возместить те гигаватты энергии, что она недополучила. Жарило не по-детски, словно не конец апреля, а середина июня. Грязь на дорогах прямо на глазах подсыхала. Ещё и тем повезло, что почва не глина, как в России, а песок. А, вообще, дорога оказалось ужасной, если по центральным дорогам ещё можно проехать, за ними следят и колеи засыпают, то по этой второстепенной дороге эту работу проделывать властям мысля в голову чубатую не пришла. Разбитая в хлам. Иногда целое озеро на дороге, приходилось вылезать и смотреть, а нельзя ли стороной объехать. Получалось редко, чаще приходилось брать зелёное чудо на буксир, а то застрянет посреди лужи. Но к вечеру стало прямо на глазах подсыхать. И природа вокруг решила порадовать путешественников, появилось солнце и прямо как по волшебству распустились белыми шапками сливы и розовыми абрикосы. Едешь по деревне и головой вертишь. Красота.
Дорога почти пустая, машин нет вовсе, за целый день один раз попался какой-то раритет. На таком революционные матросы ехали Зимний брать. Ехали туда, а вон куда зарулили. Дополнял картину мужик в морской тужурке в кузове, старик, так, сколько времени прошло с семнадцатого года. Телеги с лошадёнками и даже с парой запряжённые попадались почаще, но тоже никаких пробок, а вот в деревнях, что мимо проезжали движение пошибче. И сотни собак, что без привязи по деревне носятся. Как увяжутся за их колонной, так и скачут вокруг, норовя за колесо укусить, пока на километр от деревни не отъедут. А там уже следующая, и опять собачий гвалт на десять минут.
К Луцку, как и планировали, подъехали поздно вечером.
Событие тридцать второе
В детстве, когда меня посылали с большим списком в магазин, и я забывал что-то купить, меня отправляли туда снова. Потому я, чтобы продавщица не подумала, что я забывчивый дурачок, выворачивал куртку наизнанку, зачёсывался на другую сторону, менял выражение лица и говорил низким голосом, чтоб она меня не узнала. Я был мастером конспирации.