Коммандер
Шрифт:
Приведя себя в порядок, я хотел было отправиться к ключарю, но, выйдя на лестницу, услышал, что он сам ко мне идет, с шумной одышкой ступая по крутым ступеням.
– Не стоило, брат Гиппель, я бы спустился к вам – крикнул я, но он, тяжело дыша, уже поднялся ко мне.
– Сегодня постный день, но для вас, Энно, я добыл сыру, – сообщил он, ставя у кровати пузатый кувшин.
– Присядьте. Что нового в монастыре?
– Да, в общем, все по-старому. Ключарь тяжело опустился на мой топчан, вытирая похожую на тонзуру лысину, и протянул мне половину хлеба и с полфунта
– У меня есть.
Я поднял тяжелую крынку, налил холодного эля и залпом выпил. Ни в одной таверне или трактире я еще не видел эль лучше монастырского. Хорош, как всегда, был и свежий хлеб, хоть и с отрубями, но зато настоящий, пшеничный. Да и сыр в нашем монастыре всегда делали отличный.
Ключарь не без интереса поглядывал на мой новый кинжал, которым я нарезал хлеб и сыр, но ничего не спросил. Вздохнув, он продолжил.
– Появилось три новых зилота. Их поселили наверху, прямо над канцелярией.
– На чердаке?
– Да. Говорят, будут надстраивать сольер над Северным корпусом, под общий дормиторий для неофитов. Планируют набрать еще 40 послушников.
– Ну, надо же! А говорите, ничего нового!
Ключарь снова тяжело вздохнул.
– Все это не новость. То, что зилотов будет больше, известно давно.
– Но ведь у монастыря нет таких средств! Что про это думают викарий и настоятель?
– Ничего не поделаешь.
Гиппель поднял кувшин, и без церемоний выпил из него добрую половину. Только тут мне стало понятно, почему он извинился, что не взял кружку.
– Ведь это не выбор викария, и тем более – настоятеля. Распоряжения поступают оттуда, – он выразительно ткнул пальцем вверх. – Остается только исполнять их. А уж где возьмут средства наши иерархи, – одному Свету известно. Но, похоже, какие-то возможности у них есть!
– Думаете?
– Да. Я знаю, что здесь то и дело появляются очень состоятельные господа, желающие сохранить свое инкогнито. И, видимо, от них ожидаются серьезные поступления!
– Что за господа?
– Наверное, благочестивые люди, желающие спасти свои души служением Свету. Вы же знаете, как это бывает. На пороге старости все начинают задумываться, что их ждет за гробовой доской.
«Спонсоры», значит. Ну, хорошо. А то не сняли бы с довольствия бедного Энно Андерклинга, юнгера и послушника Света. Из меня-то зилота не получится ни при каких обстоятельствах!
– Викарий питает большие надежды на этих господ, это точно. По крайней мере, здесь уже два раза был мастер Игнатиус Краузе. Я показывал ему Северный корпус, канцелярию и здание Капитула. Он заглядывал во все помещения, искал трещины и скрытые дефекты, сказал что проверяет, можно ли дать стенам большую нагрузку, чем они несут теперь. Значит, начальство верит в осуществимость этих планов, как вы думаете, Энно?
Я только пожал плечами. Хотя я здесь уже три года, но здешние реалии все еще для меня загадка.
– Ладно, я вижу, вы подкрепились. Каноник Тереллин ждет вас.
Ключарь поднялся и ушел, унося пустой кувшин. Слегка приведя в порядок одежду, я вновь натянул мокрые сапоги и
Глава 10
Послушник, дежуривший у двери, впустил меня без доклада, с трудом отворив тяжелую дверь. Большая мрачная комната. Окна с толстенным свинцовым переплетом, дубовая мебель – сундуки вдоль стен, шкаф, большое бюро. Ничего не изменилось за три года, с тех пор, как я впервые сюда попал.
Тереллин Гильдебранд, мой непосредственный начальник, ждал меня в кресле у камина. Этот немолодой, только начавший седеть клирик, с сильными залысинами и брюшком, играл в диоцезии Андтага роль, далеко превосходящую его скромный официальный титул. Подняв на меня взгляд серых, холодных как тундра глаз, он встал и, сотворив в ответ на мой поклон быстрый и очень формальный жест Знака Света, пересел за бюро.
– Вы нашли его, Энно?
В своей прошлой жизни я бы просто сказал «нет». Но здесь это означало бы, что мне плевать на то, что поход окончился неудачно. Отвечать начальству нужно было как-то более… куртуазно!
– Свет не благоволил нам в этот раз, каноник.
– Таак…
Териллин сморщился так сильно и так надолго, как будто засунул в рот целый лимон, да так и не смог его проглотить. Он был здорово раздосадован. Побарабанив пальцами по столу, прелат откинулся в кресле, как будто принимая сложившуюся реальность.
У меня отлегло от сердца. Я по опыту знал, если каноник делает такое лицо, – все еще не так плохо. Вот когда его глаза превращаются в две ледяные щели, и лицо ничего не выражает, – все, пиши пропало, можно идти, готовить дрова для костра…
– Поисковик цел?
– Да, каноник.
Я выложил на стол амулет, помогавший мне в поисках. Он проверил его и сразу убрал в сундук у бюро.
– А где коммандер Эйхе?
– Передает вам самые глубокие извинения. Он почувствовал недомогание у самых ворот монастыря!
Тереллин скривился еще сильнее.
– Похоже, вы попали на роль его заместителя. Значит, докладывайте вы, как прошел поход.
Я рассказал все, не вдаваясь в подробности.
Услышав про мертвых конкурентов, Гильдебранд пришел в сильнейшее волнение. Он резко встал из-за стола и быстро заходил туда-сюда по кабинету. Так он делает всегда, когда надо подумать, или просто чем-то недоволен.
– Сколько их было, говорите?
– Я насчитал 5 мертвецов. Но, похоже, их было больше, скорее всего - не менее десяти. Не знаю, были ли у них лошади, мне не удалось обнаружить следов, но, трудно представить, чтобы они забрались так далеко пешком!
– Десять защитных амулетов высочайшей силы? Невероятно!
– Ну, может быть, их амулеты не были первоклассными? В итоге часть из них сошла с ума и произошла усобица.
– Нет, – Тереллин остановился, мрачно глядя на меня. – Случившееся не связано с чарами Хаоса. Если бы ими овладело безумие, победители не стали бы обыскивать трупы, и не уехали бы оттуда. Вы нашли бы их там всех, и артефакт с ними. Они просто не поделили найденное!