Компаньонка
Шрифт:
Сейчас ей не хотелось, чтобы Эрл был в нее.
– С отцом уже говорил?
Эрл кивнул:
– Я же знал, что он будет меньше сердиться, чем ты.
– Что он сказал?
– Сказал, что уважает мое решение. Что на эту войну он и сам бы пошел, будь он моложе. Главное, он понял. Это было очень важно для меня, чтоб он понял. Жаль, что ты не понимаешь.
Кора в сердцах хлопнула себя по коленке. Да уж, Алан понимающий отец. Даже слишком.
– Мам, ну хватит уже. Пожалуйста. Ты прямо как Говард. Слушай, я же хирургом туда иду, а не рядовым. Я, скорее всего,
– Куда тебя отправят?
– Пока не знаю.
– Не знаешь, в какую страну? – Огненно-красная верхушка дуба расплывалась перед глазами.
– Ну, в общем, на Тихий океан. Я рассказал, что ты немка, и про дядю Йозефа. Я знаю, что он за союзников, но было решено, что лучше отправить меня на Тихий.
У Коры перехватило дыхание. До чего ужасно все складывается. Эрла убьют, убьют на этом Тихом океане, и все из-за нее, из-за этой лжи, которую она сочинила, чтоб ей было удобней жить. Она будет виновата в смерти своего ребенка. Хотя разве в Европе безопаснее? Или в Северной Африке? Неизвестно.
– Ты папе это сказал? То, что сейчас мне? Про то, почему именно туда?
Эрл кивнул.
– А он что?
– Он сказал, что это разумно, на обоих фронтах одинаково опас… в смысле одинаково нужны хирурги. – Он вздохнул. – А что, у тебя есть секретные данные о положении дел на фронтах? Ты как-то особенно против Тихого океана? Вроде бы наци – тоже довольно серьезные ребята.
Кора покачала головой. Будь в Европе или Африке безопасней, Алан бы сына предупредил, это она знала. Но солдат убивают везде. Пошлют Эрла на Тихий – и, может, тем самым приговорят к смерти, а может, это его спасет. Да и так могли бы послать туда, и без ее лжи.
Они сидели на качелях; Кора обеими руками вцепилась в его локоть. Они смотрели, как ветер колышет листья, как они по одному срываются с веток и медленно кружатся над широким соседским двором.
Эрл чуть отстранился и посмотрел на мать:
– Сменим тему: ты слышала, что Луиза Брукс вернулась?
Кора сначала разозлилась: Эрл явно пытается ее отвлечь, сменить тему и потихоньку высвободиться из ее рук. Но потом до нее дошел смысл его слов.
– Вернулась? Да ты что?
– Да, – Эрл отогнал муху от ее лица. – Уже пару лет как. Вроде открыла танцевальную студию на Даглас-авеню, за «Докумом», но дело не пошло.
Кора посмотрела ему в глаза. Эрл не Говард, он не будет нарочно дразнить, но это же просто невероятно. Как вышло, что она сама об этом не слышала? Конечно, Уичита – большой город, время военное, у людей есть заботы поважней бывшей звезды, которая вернулась к себе на родину. Но хоть краем уха она должна была услышать. Правда, она занята Добрым домом. А Виола Хэммонд, которая всегда снабжала ее слухами, еще в начале войны заболела раком. Кора навещала ее каждую неделю, но Виола часто уставала и стала меньше сплетничать.
Эрл повертел рукой – очевидно, онемение прошло.
– Дико, да? Луиза Брукс – учительница танцев в Уичите. Кажется, они с партнером еще и выступали, танцевали танго, вальс и всякое такое. Мне старый приятель сказал, что нанял их на вечеринку молодых республиканцев.
Кора
– Что она сейчас делает?
Эрл поднял брови:
– По слухам, только себя позорит. Один мой приятель знает того парня, с которым она открывала студию. Это юнец совсем, из колледжа, просто любит танцы. Я так понял, они поссорились еще до того, как разорились.
– Ну и почему она себя позорит?
– Да потому, что так себя ведет. Еще в школе говорили, что она дикая, но…
– Что «но»?
– Ничего.
Кора скрестила руки. Осторожный какой – боится, как бы у матери уши не завяли. Несмотря на ее хлопоты в Добром доме, дети до сих пор частенько путали ее с королевой Викторией.
– А все-таки – что конкретно?
– Ладно. Она… бегала за ним, мягко говоря. За юнцом за этим. И не вынесла, когда он ей отказал. Может, это он сам слухи распускает, но приятель мой говорит, что внешность у нее уже не та, от красоты ничего не осталось. Она пьет, по лицу заметно. Говорят, ее арестовывали за пьянство, – Эрл скорчил рожу, – и за незаконное сожительство.
Кора посмотрела на крыльцо: там валялись грязные башмаки Йозефа. До сих пор арестовывают за «жизнь во грехе», за ту жизнь, которую ведут они сами в этом доме. Только Луиза свой образ жизни не скрывала, не маскировала ложью.
– Она еще с ним?
– С кем?
– С тем человеком, с которым жила?
Эрл глянул на нее, как на безнадежную тупицу.
– Мама. Вряд ли. Непохоже на великую любовь. Насколько я понял, о свадьбе там речь не идет.
– Где она живет?
– У родителей. У нее денег нет. – Эрл с недоумением воззрился на мать. – Вот теперь ты в ужасе. А я думал, тебя больше заденет ее поведение.
Кора нахмурилась. Трудно представить, как Луиза и Майра уживаются под одной крышей, особенно теперь, когда обе у разбитого корыта. Не исключено, конечно, что в Майре проснулась жалость. Но, насколько понимала Кора, Майра никогда не любила Луизу как дочь да и вообще – как отдельного человека. Если и любила, то как вторую себя, свое продолжение, которое должно безукоризненно воплотить ее собственную мечту. Но Луиза предала ее, как она, Майра, предала в молодости саму себя.
Эрл тихонько толкнул Кору в бок:
– Ты не слишком-то жалей Луизу. По слухам, ей нравится такая жизнь. Она не работает. Приятель сказал, только и скачет ночами напролет с этим Дэнни Эйк маном. Неплохая парочка, что и говорить.
– Это ее… тот человек, с которым она жила?
Эрл улыбнулся:
– Да нет, мам. Ты что, Дэнни Эйкмана не помнишь? Из клуба? Самый известный в Уичите… – Эрл как-то странно пошевелил пальцами.
Кора смущенно покачала головой.
– Он голубец. – Эрл чуть покраснел. – Один из этих. Из педов. – Эрл сердито поднял глаза. – Ну мама. Он предпочитает мужчин. А не женщин.