Композитор
Шрифт:
Глава 15
После встречи с инженером Бурмистров вызвал Кима. Генерал не помнил ни имени, ни звания подчиненного, что, впрочем, не удивительно. Ким служил в конторе со времен ее основателя – Феликса Эдмундовича Дзержинского. Менялись руководители, название организации, исчезали отдельные сотрудники и целые отделы, а низкорослый бритоголовый Ким оставался на своем месте. Он сидел в подвале в неведомой комнатушке и редко появлялся на верхних этажах. Рабочее место его также находилось в подвале. Он был молчалив, угрюм и совсем не интересовался
Но Кима знали все.
Когда требовалось получить нужные показания от особо несговорчивых арестованных, обычно звучала команда:
– Отправьте его к Киму.
Второй раз, в отношении одного и того же подследственного, ее произносить не приходилось. После встречи с Кимом человек соглашался со всем, что требовал следователь.
Кореец Ким слыл особым специалистом по утонченным пыткам. Весь его арсенал помещался в плоский чемоданчик и больше походил на изысканные инструменты хирурга или часового мастера. Толстые и тонкие иглы, стальные гвозди, скальпели, тиски и щипцы были аккуратно разложены по специальным отделениям. Когда приводили очередного пациента, так мысленно именовал Ким арестанта, кореец неизменно облачался в белый халат, резиновые перчатки и большие очки, защищающие глаза от брызг артериальной крови. Пациента полностью раздевали, бросали на натянутую сетку, похожую на гамак, и крепко связывали. Огромные дырки в гамаке требовались для того, чтобы у Кима был доступ к любому участку тела пациента.
Вообще-то, перед революцией юного Кима принял к себе в помощники китаец-иглоукалыватель. Обслуживал он исключительно дворян и декадентствующих интеллигентов с вечной мигренью. Тогда Ким и получил нужные сведения о строении человеческого тела, нервных узлах, точках боли и удовольствия. Со временем эти знания очень помогли на службе в ЧК, куда он попал как арестант вместе со своим хозяином. На вопрос: зачем нужны эти иголки, молчаливый Ким вогнал их под ноготь учителю-китайцу, и тот быстро выложил чекистам тайник с "неправедно нажитым капиталом". Чекисты оценили преимущества тонкой иголки перед толстым кулаком, записали Кима в штат надзирателей и выдали пролетарский паек.
Ким с любовью относился к каждому пациенту и не желал ему лишнего зла. Перед тем как приступить к садистской экзекуции, он тщательно протирал инструменты спиртом, чтобы не занести инфекцию. Порой, после втыкания скальпеля в межпозвоночные диски, зажима яичек и вбивания гвоздей под ногти больших пальцев на ногах, он мог любовно колдовать с иголками над ухом пациента, чтобы облегчить бедняге приступ астмы. Если он делал надрезы, чтобы прижечь открытые нервные окончания, он не забывал скреплять их потом специальными скобками, заботясь о внешнем виде будущего шрама.
Ким мог бы своими иголочками оказывать медицинскую помощь коллегам. Но желающих что-то не находилось.
С годами от пронзительных криков пациентов у Кима чрезвычайно испортился слух. На качестве работы это отразилось только в лучшую сторону. Количество иголок возрастало, надрезы стали шире, а тиски зажимались
Эта легендарная личность и предстала вскоре перед Бурмистровым. Генерал крякнул в сжатый кулак, подошел поближе и, стараясь говорить отчетливо и громко, сообщил:
– Сегодня ночью будешь работать в лаборатории у наших инженеров.
На вопросительный взгляд Кима Иван Витальевич заверил:
– Место мы подготовим. Тебя туда отвезут.
Ким, не мигая, продолжал следить за генералом. Бурмистров оценил подтянутый вид весьма немолодого сотрудника и решил дать дополнительную инструкцию. Он многозначительно поднял вверх указательный палец.
– Это особый случай. Мне надо, чтобы человек кричал как можно больше. И кричал по-разному. Понимаешь?
Ким кивнул, подумал и произнес единственное слово:
– Возраст?
– Девятнадцать лет.
Бесстрастное корейское лицо чуть расслабилось. Кажется, Ким остался доволен ответом. Молодежь и старики – это легкая работа.
– Свободен! – скомандовал генерал, желая побыстрее избавиться от тягостного присутствия талантливого иглоукалывателя.
Ночью генерал Бурмистров и инженер Белов сидели в тесной каморке перед большим столом, заставленным хитроумными приборами.
– Частота и амплитуда звуковых колебаний будут фиксироваться здесь, – объяснял Белов, показывая на рулон миллиметровой бумаги, над которым нависала подвижная каретка с подключенными проводами. – Одновременно звук будет писаться на магнитную ленту. Процессы синхронизированы. Это понадобится для последующего анализа. А во время сеанса лучше смотреть на показания приборов и слушать через наушники. Здесь выводятся децибелы, а эта стрелка показывает частоту основного тона. Желтая область слева – это инфразвук, красная справа – ультразвук.
Генерал примерил большие наушники и расположился напротив прибора, фиксирующего частоту звука. Из звуконепроницаемой комнаты вышли трое охранников. Старший отрапортовал, что арестант к Киму доставлен и зафиксирован.
– Дежурьте у двери и ждите команды, – приказал Бурмистров, потом обратился к инженеру: – Пора.
Он знал, что Ким без раскачки приступает к своим обязанностям. Защелкали тумблеры, на приборах ожили стрелки, генерал поправил наушники. Теперь он был отгорожен от окружающих и слышал только то, что происходило внутри специальной комнаты, где находились Ким и Марк Ривун.
Скрипнула сетка, связанный Марк пытался ворочаться. И сразу же генерал вздрогнул от высокого вскрика. Звук еще не успел потерять свою силу, как последовал новый, еще более сильный вопль. Ким всаживал инструменты один за другим. Инженер торопливо убавил громкость наушников. Звуки словно отдалились, но их интенсивность ничуть не убавилась. Перед глазами ползла лента, на которой рваные пики образовывали кривой частокол. Истошные крики и протяжный вой перемежались краткими стонами и хрипом. Ким четко выполнял поставленную задачу. Генерал сдернул наушники и понял, что глухота Кима – следствие защитной реакции организма.