Конец главы
Шрифт:
– Попрошу не отклоняться в сторону, сэр. Упомянули вы о разводе или нет?
– Не помню.
– Не помните? Сложилось или не сложилось у них мнение, что вы намерены начать дело?
– Не знаю. Я сказал им только, что наши отношения усложнились.
– Мы это уже слышали, и это не ответ на мой вопрос.
Динни увидела, как судья высунул голову.
– Мистер Инстон, истец показал, что не знает, какое мнение сложилось у его поверенных. Что еще вы хотите услышать?
– Милорд, существо порученного мне
– Что ж, вам предоставлено право вызвать его поверенного.
– Ваша милость!..
Этот краткий возглас прозвучал так, словно адвокат собрался пожать плечами, но передумал и переложил этот жест на слова.
– Хорошо, продолжайте.
Динни со вздохом облегчения уловила заключительные нотки в голосе Инстона "не-заткнешь-за пояс".
– Итак, хотя вы начали дело, основываясь только на сплетнях, и осложнили его, потребовав возмещения ущерба от человека, с которым не сказали и двух слов, вы пытаетесь внушить присяжным, что вы терпимый и благоразумный супруг, чье единственное желание - вернуть жену обратно?
Динни в последний раз подняла глаза на лицо Корвена, скрытое под еще более непроницаемой, чем обычно, маской.
– Я вовсе не намерен что-либо внушать присяжным.
– Очень хорошо!
За спиной девушки зашуршал шелк мантии.
– Милорд, - произнес неторопливый звучный голос, - поскольку мой коллега придает этому такое значение, я вызову поверенного истца.
"Очень молодой" Роджер, перегнувшись к Динни, шепнул:
– Дорнфорд приглашает вас всех позавтракать с ним...
Девушка почти ничего не ела: она испытывала нечто вроде тошноты. Такого ощущения не вызывало у нее ни дело Хьюберта, ни расследование смерти Ферза, хотя и то и другое стоили ей гораздо больших страхов и волнений. Она впервые столкнулась с той безмерной злобой, которая сопровождает тяжбу между частными лицами. Упорное стремление уличить противника в низости, злонамеренности, лживости, проявлявшееся в каждой реплике перекрестного допроса, тяжело сказывалось на ее нервах.
Когда они возвращались в суд, Дорнфорд заметил:
– Я знаю, каково вам сейчас. Но не забудьте, что процесс - своего рода игра: обе стороны подчиняются одинаковым правилам, а судья присматривает, чтобы они их не нарушали. Я много раз прикидывал, нельзя ли устроить все это по-другому, но так ничего и не придумал.
– Посидев на таком процессе, перестаешь верить, что в мире есть что-нибудь до конца чистое.
– А я вообще в этом сомневаюсь.
– Здесь даже Чеширский кот разучится улыбаться, - отозвалась Динни.
– Здесь не улыбаются, Динни. Эти слова следовало бы высечь над входом в суд.
То ли благодаря этому
XXX
Возвращаясь в такси на Саут-сквер, Клер долго молчала и, лишь когда машина поравнялась с Большим Бэном, вдруг заговорила:
– Подумать только, Динни! Он заглянул в автомобиль, когда мы спали! А может быть, он просто приврал?
– Будь это так, его показания были бы еще убедительнее.
– Разумеется, я положила голову на плечо Тони. Как же иначе? Пусть попробуют сами поспать в двухместной машине.
– Удивляюсь, как он не разбудил вас своим фонарем.
– Вероятно, все-таки будил. Я припоминаю, что несколько раз просыпалась как от толчка. Нет, глупей всего я вела себя в тот вечер, после кино и обеда, когда пригласила Тони зайти ко мне и чего-нибудь выпить. Мы были до того наивны, что даже не подумали о возможной слежке. В зале было много публики?
– Да. Завтра будет еще больше.
– Ты видела Тони?
– Мельком.
– Напрасно я тебя не послушалась. Надо было предоставить события их течению. Эх, если бы я любила его!..
Динни промолчала.
В гостиной Флер они застали тетю Эм. Она подплыла к Клер и уже открыла рот, но спохватилась, пристально взглянула на племянницу и ни с того ни с сего объявила:
– Все едино! Ненавижу это выражение! От ко'о оно у меня? Динни, расскажи мне про судью. Он длинноносый?
– Нет. Но сидит он очень низко и все время высовывает голову вперед.
– Зачем?
– Я его не спрашивала, тетя.
Леди Монт повернулась к Флер:
– Можно подать Клер обед в постель? Ступай, доро'ая, прими хорошую ванну, ложись и не вставай до утра. Перед таким судьей нужно выглядеть свежей. Флер тебя проводит, а я по'оворю с Динни.
Когда они ушли, леди Монт подошла к камину, где горели дрова:
– Утешь меня, Динни. Как в нашей семье мо'ла случиться такая история? Это не к лицу никому из Черрелов, кроме разве твое'о прадеда, но он ведь родился раньше королевы Виктории.
– Вы хотите сказать, что он был беспутным от природы?
– Да. И'рок. Любил удовольствия и компанию. Е'о жена мучилась с ним всю жизнь. Шотландка. Очень странно!
– В этом, наверно, и заключается причина того, что мы стали добропорядочными, - отозвалась Динни.
– В чем?
– В комбинации.
– Нет, скорее в день'ах, - возразила леди Монт.
– Он их промотал.
– А их было много?
– Да. Е'о отец разбо'ател на хлебе.
– Нечестное богатство.