Конец главы
Шрифт:
– Ни в коей мере.
– Благодарю вас.
Динни перевела дух, воспользовавшись паузой, а затем медлительностью, с которой выговорил первые фразы неторопливый низкий голос справа от нее.
– А не кажется ли вам, что, когда молодая женщина приглашает молодого человека к себе в каюту, сидит с ним наедине у себя на квартире до половины двенадцатого, остается с ним на ночь в машине и в отсутствие мужа постоянно проводит с ним время, она тем самым совершает прелюбодеяние?
–
– Очень хорошо. Вы сказали, что никогда не видали соответчика до знакомства с ним на пароходе. Как вы объясните то обстоятельство, что на второй день плавания вы уже были с ним неразлучны?
– Сначала мы вовсе не были неразлучны.
– Вот как? Но ведь вы всегда проводили время вместе.
– Часто, но не всегда.
– Часто, хоть не всегда, - и это со второго дня?
– Да, пароход есть пароход.
– Совершенно верно, леди Корвен. И вы никогда с ним раньше не встречались?
– Насколько помню - нет.
– Разве Цейлон так уж велик с точки зрения человека, жаждущего общества?
– Нет, не велик.
– На всех развлечениях - состязаниях в поло, крикетных матчах и так далее - там, наверно, всегда присутствуют одни и те же люди?
– Да.
– И вы никогда не встречались с мистером Крумом? Несколько странно, правда?
– Нисколько. Мистер Крум жил на плантации.
– Но он как будто играет в поло?
– Да.
– А вы любите лошадей и вообще интересуетесь конным спортом?
– Да.
– И вы никогда не встречались с мистером Крумом?
– Я уже сказала, что нет. Спрашивайте об этом хоть до утра, - ответ будет тот же.
Динни затаила дыхание. Перед ней, как моментальный снимок, возник образ из прошлого: Клер девочкой отвечает на вопрос об Оливере Кромвеле.
Неторопливый низкий голос продолжал:
– Вы не пропускали ни одного состязания в поло, не правда ли?
– Когда могла, не пропускала.
– А не случалось ли вам однажды принимать у себя игроков в поло?
Динни увидела, как сдвинулись брови Клер.
– Да, принимала.
– Когда это было?
– По-моему, в июне прошлого года.
– Мистер Крум тоже участвовал в состязании, не так ли?
– Даже если это так, я его не заметила.
– Принимали у себя дома и не заметили?
– Да, не заметила.
– Очевидно, так принято у дам, живущих в Канди открытым домом?
– Я помню, что было очень много народу.
– Вот программа этих состязаний, леди Корвен. Взгляните, - быть может, она освежит ваши воспоминания.
– Я прекрасно помню эти состязания.
–
– Нет, не запомнила. Я болела за местную кандийскую команду, а потом ко мне явилось слишком много народу. Если бы я его помнила, я сразу же сказала бы об этом.
Пауза, наступившая перед новым вопросом, показалась Динни бесконечной.
– Я продолжаю настаивать на том, что вы уже были знакомы, когда встретились на пароходе.
– Настаивайте на чем угодно, но мы были незнакомы.
– Предположим.
Динни уловила шепот отца: "Чтоб ему пусто..." - и коснулась его локтя своим.
– Вы слышали показания стюардессы? Это был единственный случай посещения соответчиком вашей каюты?
– Единственный, когда он пробыл в ней больше минуты.
– Ага, значит, он заходил еще?
– Раз или два, чтобы взять или вернуть книгу.
– А в данном случае он зашел и просидел у вас... Сколько именно? Полчаса?
– Минут двадцать.
– Двадцать минут... Чем же вы занимались?
– Я показывала ему фотографии.
– Вот как! А почему же не на палубе?
– Не знаю.
– Вам не приходило в голову, что это нескромно?
– Я об этом просто не думала. У меня была с собой куча фотографий любительские снимки и карточки моих родных.
– Но ни одной, которой вы не могли бы показать ему в салоне или на палубе?
– По-моему, нет.
– Вы, видимо, полагали, что его визит останется незамеченным?
– Я уже сказала, что не думала об этом.
– Кто из вас предложил зайти к вам в каюту?
– Я.
– Вы знали, что находитесь в двусмысленном положении?
– Да, но это знала только я, а не посторонние.
– Вы же могли показать ему эти фотографии где угодно. Не находите ли вы, оглядываясь теперь назад, что совершили несколько необычный и весьма компрометирующий вас шаг, причем без всякой к тому необходимости?
– Показать их, не вынося из каюты, было проще всего. К тому же это были мои личные фотографии.
– И вы утверждаете, леди Корвен, что за эти двадцать минут между вами ничего не произошло?
– Расставаясь, он поцеловал мне руку.
– Это тоже важно, но это не ответ на мой вопрос.
– Не произошло ничего, о чем вы хотели бы услышать.
– Как вы были одеты?
– К сожалению, должна уведомить вас, что я была совершенно одета.
– Милорд, я вынужден просить, чтобы меня оградили от таких саркастических выпадов.
Динни восхитило спокойствие, с которым судья бросил: