Конец главы

Голсуорси Джон

– Я не могу их ни в чем уверить. Я могу одно - говорить правду.

– Очень хорошо! Когда же вы снова увиделись с соответчиком?

– Следующие два вечера он приходил на квартиру, которую я сняла, но еще не отделала, и помогал мне красить стены.

– Вот как! Довольно странная причина визита, не правда ли?

– Может быть. Но у меня не было денег, а он на Цейлоне сам красил свои бунгало.

– Понятно: обыкновенная дружеская услуга с его стороны. И в течение тех часов, что вы провели

вместе, между вами не возникло никакой интимной близости?

– Между нами ее никогда не возникало.

– В котором часу он уходил?

– Оба раза мы уходили вместе около девяти часов, чтобы где-нибудь поесть.

– А после еды?

– Я шла ночевать к тетке.

– Никуда не заходя предварительно?

– Никуда.

– Очень хорошо! Встречались ли вы еще с вашим мужем до его отъезда на Цейлон?

– Да, дважды.

– Где в первый раз?

– У меня на квартире, после того как я уже переехала.

– Вы сказали мужу, что стены вам помогал красить соответчик?

– Нет.

– Почему?

– А зачем? Я вообще ничего ему не сказала, кроме того, что не вернусь. Я считала, что наша жизнь с ним кончена.

– Он и в этот раз просил вас вернуться?

– Да.

– И вы отказались?

– Да.

– В поносных выражениях?

– Простите, не понимаю.

– Грубо?

– Нет, решительно.

– Дал вам муж повод предполагать, что хочет развестись с вами?

– Нет. Но я не знала его истинных намерений.

– И сами, очевидно, не открыли ему своих?

– По возможности старалась не открывать.

– Встреча была бурная?

Динни затаила дыхание. Разогревшиеся щеки Клер разом побледнели, лицо увяло и осунулось.

– Нет, тяжелая и горькая. Я не хотела его видеть.

– Вы слышали, как ваш защитник утверждал, что вы своим отъездом с Цейлона уязвили гордость вашего мужа и что он якобы решил развестись с вами при первом же удобном случае. У вас тоже создалось такое впечатление?

– У меня не создалось и сейчас нет никакого впечатления. Впрочем, такая возможность не исключена. Я не претендую на умение читать его мысли.

– Хотя прожили с ним без малого полтора года?

– Да.

– Во всяком случае, вы и на этот раз наотрез отказались вернуться?

– Да, наотрез.

– Как по-вашему, он был искренен, когда просил вас вернуться?

– В тот момент - да.

– У вас была еще одна встреча до его отъезда?

– Да, но минутная и не наедине.

– Кто при ней присутствовал?

– Мой отец.

– Муж опять просил вас вернуться?

– Да.

– И вы отказались?

– Да.

– А после этого, перед самым отъездом из Лондона, он прислал вам записку и вновь просил вас изменить решение

и уехать с ним?

– Да.

– И вы не согласились?

– Нет.

– Теперь напомню вам такую дату, как... э-э... третье января.

Динни облегченно вздохнула.

– ...то есть день, когда вы провели с соответчиком время с пяти часов вечера почти до двенадцати ночи. Вы признаете этот факт?

– Да, признаю.

– И никакой интимности?

– Никакой, если не считать того, что, придя в пять часов к чаю, он поцеловал меня в щеку, так как мы не виделись почти три недели.

– Вот как! Опять в щеку? Только в щеку?

– К сожалению, да.

– Не сомневаюсь, что он сожалел об этом.

– Вероятно.

– И после такой разлуки вы истратили первые полчаса на чаепитие?

– Да.

– Если не ошибаюсь, вы снимаете квартиру в бывших конюшнях - комната внизу, лестница и еще одна комната наверху, где вы спите?

– Да.

– И ванная, так? Вы, наверное, не только пили чай, но и беседовали?

– Да.

– Где?

– В нижней комнате.

– А затем, продолжая беседовать, вы отправились в Темпль, затем зашли в кино, пообедали в ресторане, опять-таки продолжая беседовать; наконец взяли такси и, беседуя, поехали к вам на квартиру, так?

– Совершенно точно.

– Где вы решили, что, проведя с соответчиком почти шесть часов, вы ему сказали еще далеко не все и вам необходимо пригласить его к себе? Он зашел к вам?

– Да.

– А ведь был уже двенадцатый час, верно?

– По-моему, самое начало.

– И долго он у вас пробыл?

– Примерно полчаса.

– Никакой интимности?

– Никакой.

– Глоток вина, пара сигарет, еще немножко разговоров - и все?

– Именно.

– О чем же вы столько часов подряд беседовали с молодым человеком, которому позволялось целовать вас в щеку?

– О чем вообще люди разговаривают?

– Прошу отвечать прямо на вопрос.

– Обо всем сразу и ни о чем в частности.

– Поточнее, пожалуйста.

– О лошадях, кинофильмах, моих родных, его родных, театре... да я уж и не помню.

– Тщательно обходя любовную тему?

– Да.

– От начала до конца сугубо платонически?

– Увы, да.

– Оставьте, леди Корвен! Неужели вы надеетесь убедить нас, что этот молодой человек, который, как вы сами признали, влюблен в вас и который не виделся с вами почти три недели, ни разу за долгие часы не намекнул вам на свои чувства?

– Кажется, он раза два сказал, что любит меня, но вообще-то он идеально держал свое обещание.

– Какое?

– Не добиваться от меня любви. Любить - не преступление, а только несчастье.