Констанца
Шрифт:
Глава 9.
Его милость был вне себя. Со сдерживаемым бешенством он смотрел на Крома, не смеющего поднять на хозяина глаза.
— Значит, вы просто уехали и оставили её в таверне??
— Ваша милость, там был ведьмак. Он превратил наше оружие в ржавую пыль. Мы ничего не могли сделать.
Ржавые обломки мечей валялись на ковре посредине кабинета. Лорд Нежин в гневе пнул их ногой. — От вас не требовалось нападать на него с оружием!! Чтоб Мрачный Косарь и все его нечистики побрали вас, дармоедов! Если бы вы вели себя вежливо с ним и девушкой, она уже была бы здесь! А ты, наверняка, тащил её и угрожал плетью! Он вынужден
Кром поёжился: — мы, Ваша милость, на следующий день опять в таверну пришли, а хозяин, наглый такой, вначале вообще не хотел разговаривать. Я его малость припугнул, ну, он и сказал, что девушка и ведьмак ушли, а куда — он не знает. Я думал, они так, по городу шляются, вернутся к вечеру, у городских-то ворот все кареты осматривают и всадников проверяют, чтобы, значит, девчонка в мужской одежде не проскочила. Градоправитель-то распорядился, я на вас сослался. Но они так и не появились. Городские стражники потом сказали, что через ворота всего четыре кареты проехало, а остальные всё подводы были. Рыбу везли, мясо…, крупу какую-то. — Кром замолчал, подобострастно глядя на хозяина.
Тот поморщился: — ну, дальше!! Какие кареты, куда ехали? Подводы куда направлялись? Шевели мозгами, не то я плетью твой мыслительный процесс ускорю!
Стражник переступил с ноги на ногу: — а кареты, Ваша милость, всё знатным да известным людям принадлежали: — супруга градоправителя с дочкой в гости изволили отбыть, потом лекарь ихний вроде как к любовнице поехал, ещё настоятельница монастыря, матушка Рамона с сёстрами к источнику поехала, начальник городской тюрьмы с семейством тоже отбыл. А груз на подводах стражники палками потыкали и так, руками, поворошили.
Лорд Нежин совершенно успокоился: — как ведьмак выглядел, можешь описать?
— Парень не шибко заметный, — Кром пожал плечами, — ростом пониже меня будет, но жилистый, а взгляд нехороший, тяжёлый, прямо к земле гнёт. Брови чёрные и волосы тоже. Ещё губы помню, тонкие, ехидные, он их всё кривил, улыбался вроде как. Одежонка на нём совсем плохая, затрёпанная, грязная, наёмники и то лучше одеты.
Отпустив Крома, Его милость задумался. В королевстве Семи Холмов он знал только одного ведьмака и по описанию тот вполне подходил, но что он делает так далеко от столицы? Может, приехал навестить родственницу? Лорд Нежин усмехнулся и покачал головой. Нет, едва ли. А настоятельница — то какова, а? Та ещё любительница приключений.
****
Уже два часа на дороге, ведущей в столицу, мягко покачивалась роскошная карета. Сидящая на сиденье, оббитом малиновым бархатом Констанца, украдкой посматривала на полную пожилую женщину в чёрном монашеском одеянии. Настоятельница женского монастыря святой Рубекии, матушка Рамона, ответила ей спокойным, безмятежным взглядом и вновь углубилась в чтение какого-то романа.
Констанца заново переживала все события вчерашнего дня.
Она лежала, притиснутая к телу наёмника его тяжёлой рукой и пребывала в глубокой растерянности. Её немного сердило, что он обращается с ней, как с маленькой девочкой, но она не смела протестовать. Даже себе она не хотела признаться, насколько это приятно, и какое облегчение доставляет тот факт, что заботу о ней в такой нелёгкой ситуации принял на себя взрослый и уверенный в себе мужчина. Внутренний голос шептал ей, что
В какой-то момент, пригревшись, она задремала, но сразу открыла глаза, когда её спаситель убрал руку и откатился от неё к стене. Она села на кровати. Он смотрел на неё, и смех искрился в его глазах.
— Ну что же, Констанца, пора приниматься за дело. Уже вечер, а нам обязательно нужно уехать завтра и, желательно, пораньше. Сейчас мы будем ужинать, а потом я уйду. Постараюсь вернуться побыстрее, но не обещаю. Ты должна закрыться в своей комнате и никому не открывать. Ты поняла? Что бы тебе ни говорили — не открывай. Исключение можешь сделать лишь для Линдсея. Его можешь впустить.
— Ален, вы обещали… Что ответите на мои вопросы…
Он недовольно поморщился: — у нас очень мало времени. Пойдём в обеденный зал, и пока накрывают на стол, ты спросишь всё, что хотела.
Констанца смутилась. Не могла же она сказать ему, что у неё совсем нет денег. — Я не хочу есть, Ален. Можно, я просто посижу с вами, пока вы ужинаете?
Он внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Они спустились вниз и сели за облюбованный наёмником столик. Девушка оказалась спиной к дверям, а у него сзади была стена.
К ужину в таверну набралось много народа. Торговцы, наёмники, мастеровой люд. Подавальщица торопливо носила по залу тяжёлые подносы с тарелками и большими кружками. Ей помогал сам хозяин. Он сразу же подошёл к ним, склонившись к наёмнику, тихо сказал: — всё готово.
Ален кивнул: — хорошо. Линдсей, принеси нам что-нибудь поесть. Потом я уйду, боюсь, что надолго. Присмотри, чтобы Констанцу никто не беспокоил.
Хозяин таверны внимательно посмотрел на девушку. Ей стало неловко, она хотела возразить, что не хочет есть, но не успела. Мужчина отошёл. Вскоре он вернулся с подносом. Ален поставил перед Констанцей большую тарелку с целым жареным цыплёнком, рядом такую же — с овощами. Следом на стол перекочевало блюдо с копчёной рыбой, хлеб, свежие сладкие булочки, кувшины с вином и подогретым сидром, в маленьких глиняных горшочках мясо, тушённое с грибами. От запаха блюд у девушки рот наполнился слюной. Она постаралась незаметно сглотнуть. Всё же уже несколько дней она жила впроголодь.
Не обращая на неё ни малейшего внимания, наёмник навалился на еду, так же широко расставив на столе локти, но при этом умело орудуя ножом и вилкой.
Она не знала, как ей быть. Отодвинуть тарелку было бы, пожалуй, невежливо. Кроме того, ей очень хотелось есть, но мысль об отсутствии денег повергала её в трепет.
Проглотив очередной кусок и, по-прежнему не глядя на неё, наёмник пробормотал: — ешь, глупышка!
И Констанца сдалась. В конце концов, они же договорились, что она расплатится, когда станет работать и получать деньги.
Она дождалась, когда Ален сыто откинется на спинку стула, опять пожёвывая веточку из вазочки на столе и внимательно оглядывая зал.
— Ален, можно мне вас спросить…?
Он перевёл на неё насмешливые чёрные глаза: — да, Констанца, я ведьмак, но слабый. Так, по мелочи, никакого серьёзного колдовства. Стражников там напугать, муху на расстоянии взглядом убить, заставить лошадь всадника сбросить. И да, с Линдсеем мы знакомы много лет. Он мой… впрочем, подробности тебе знать ни к чему. Что ещё ты хочешь узнать?