Констанца
Шрифт:
Карета, не спеша, катилась по аллее, а ей навстречу, из широко распахнутых дверей центрального входа уже бежали люди. Около десятка мужчин и женщин окружили карету. Констанца видела радостные улыбки, счастливые и довольные лица. Но это всё были пожилые люди! Она повернулась к Алену, растерянно спросила: — но почему они старые, Ален!? Им всем очень много лет!
Не отрывая глаз от окна и улыбаясь встречающим, он ответил: — они были молодыми, Констанца, когда был молод мой дед. Эти люди помнят меня маленьким мальчиком, родная. Они вырастили меня, а я о них забыл намного лет.
Карета остановилась перед высоким полукруглым крыльцом. Чьи-то руки открыли
— мальчик мой, какой же ты вырос большой и красивый! Добро пожаловать, Ален, в родной дом! — Он спохватился: — да что же это я! Ведь ты привёз невесту! — Он торопливо шагнул к карете, низко поклонился Констанце: — добро пожаловать, Ваша милость, в “Жемчужный Ручей”! — Она растерянно глянула на Алена. Тот, улыбаясь, подмигнул ей и протянул руку:
— прошу тебя, дорогая!
Констанца неловко выбралась из кареты, слуги согнулись в низком поклоне, а она не знала, что сказать.
— Всё, хватит! Мы устали и хотим есть. И, да, данна Констанца — ваша будущая хозяйка. — Ален, положив руку Констанцы себе на сгиб локтя, решительно двинулся к двери. Негромко переговариваясь, слуги двинулись за ними. Констанца чувствовала, как десяток пар глаз рассматривают её. Ей было неуютно, она поёжилась, подумав, что женщины сразу определили, что она беременна. Ален наклонился к её уху и прошептал: — ничего не бойся. Всё будет так, как ты скажешь. Я представлю тебе слуг немного позднее, когда мы поужинаем и отдохнём. Или завтра утром. — Нахмурив брови, он заглянул ей в лицо: — ты плохо себя чувствуешь, милая? Ты молчишь, и мне как-то беспокойно…
Констанца улыбнулась ему: — я очень устала, Ален и, наверно, не буду ужинать. Хочется побыстрее добраться до постели! — Он растерянно оглянулся на данну Ольгию, шедшую за ними. Та кивнула:
— да, Ваша милость, ей надо прилечь. Может быть, вы распорядитесь, чтобы ужин принесли в её покои?
****
Констанца проснулась и неспешно оглядела комнату, которую вчера вечером не успела рассмотреть. Большая, с высоким лепным потолком и двумя окнами, прикрытыми тяжёлыми бархатными шторами густого тёмно-вишнёвого цвета. Такой же ковёр на полу, не новый, чуть потёртый. И позолота на лепнине потолка кое-где облупилась, осыпалась. Мебель массивная, старая, но натёрта до блеска, как и пол там, где не прикрыт ковром. За закрытой дверью чуть слышные осторожные шаги, скрип дверцы какого-то шкафа. Она улыбнулась, вспомнив, что отныне этот дом — её. Ребёнок толкнулся, напоминая о себе, и она ласково погладила живот. В отличие от Алена, она совершенно не боялась родов. Да, говорят, это больно, но ведь женщине природой предназначено рожать и терпеть эту боль. Она вспомнила, как однажды ей довелось помогать соседке, когда та принимала роды у коровы. Бедное животное тяжко вздыхало, и Констанца от всей души жалела её. — Ну а её, — она хихикнула, — обязательно пожалеет Ален!
Дверь осторожно приоткрылась, и показалось свежее и улыбающееся лицо данны Ольгии: — доброе утро, Констанца! Мне показалось, ты меня позвала?
Заботливая
Пока она, с помощью данны Ольгии, одевалась и причёсывалась, та рассказывала ей о своём знакомстве со слугами и домом.
В поместье “Жемчужный ручей” постоянно проживали четырнадцать человек. Это были повара, слуги, садовники, привратник и конюх. Ещё был домоправитель, данн Коста. Как, со смешком рассказала данна Ольгия, домоправитель с успехом заткнул бы за пояс любую женщину по части управления хозяйством. Несмотря на то, что хозяин не появлялся в поместье много лет, данн Коста считал своим долгом содержать поместье в таком порядке, как будто лорд дар Бреттон лишь ненадолго отлучился.
Теперь его надежды и усердие были вознаграждены. Лорд Ален приехал, наконец, домой и, о, великая радость! — он привёз невесту.
Данна Ольгия смеясь, сказала, что кажется, домоправитель так и не ложился спать.
В доме было пятьдесят четыре комнаты, но жили лишь в южном крыле. Комнаты северного стояли закрытыми. Как поняла данна Ольгия, немногочисленные слуги, к тому же немолодые, просто не в состоянии были поддерживать порядок и чистоту в таком количестве помещений.
Она уже познакомилась с женской прислугой. Все они с нетерпением ждали знакомства с будущей хозяйкой, настроены были доброжелательно и, конечно же, заметили беременность Констанцы, о чём осторожно попытались поспрашивать данну Ольгию.
В это же утро Констанце представили всю прислугу, живущую в поместье. Она немного волновалась, но её дорогой Ален стоял рядом, ободряюще улыбался ей, да и люди, она чувствовала это, были ей рады. Мужчины низко кланялись, а женщины приседали в реверансе. Констанце хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Ведь все они были ровесниками её отца, или значительно старше.
Она не знала, кто станет у неё личной служанкой, а женщины смотрели с надеждой, затаив дыхание.
Как всегда, Ален понял её затруднения и объявил, что они идут завтракать, а всеми делами станут заниматься потом.
Столовый зал был небольшим, и Ален сказал, что это комната для завтраков, а большую столовую они посмотрят попозже.
Они завтракали втроём. Хозяин пригласил за стол данна Косту. Тот вежливо отказывался, украдкой поглядывая на Констанцу, и сел лишь после её приглашения. Ален был откровенно доволен почтительным отношением к ней домоправителя. Он объявил, что после завтрака они с данной Констанцей идут осматривать дом, а пока он хотел бы послушать о состоянии дел в поместье.
Констанца подумала, что Ален не очень-то вежлив со старым слугой и лучше бы было позволить ему поесть. Но вмешиваться она не стала, лишь украдкой подвигала ему блюда с тем или иным кушаньем.
Завтрак был обильным, и Констанца подумала, что в их нынешнем положении подобная расточительность ни к чему. Она привыкла к лёгким завтракам у лорда Касилиса, и вереница судков и тарелок, вносимых слугой, повергла её в трепет.
Занятый разговором с домоправителем Ален ничего не замечал, лишь энергично подкладывал себе на тарелку то кусок мясного пирога, то ломоть нежнейшего окорока. При этом он уже съел два яйца-пашот и несколько рулетиков из тонких ломтиков телятины, начинённых орехами, пряными травами и острым сыром. Сейчас он поглядывал на горку свежевыпеченных бисквитиков, политых тимьяновым мёдом.