Корабль беглецов
Шрифт:
— Черт возьми. Он исчезает. Посмотри, фринж уменьшается.
— Господи Иисусе! Ведь прошло всего несколько месяцев, — Юби облизал губы. — Где мы продадим свой груз? «Хайлайну» он не нужен.
Хотя отсутствовал указатель или линия, обозначающие границу, где заканчивался Фринж, ошибиться было невозможно, фринж был темен, наполнен непрерывным движением, шепотом мелкого бизнеса, резким запахом пота и адреналина, исходящим от людей, действующих на грани закона. Там, где тьма рассеивалась, металлические улицы были вымощены тончайшими пластинками мрамора, впрессованными в пластик. Вдоль ярко освещенных
Юби сплюнул в сторону холодного флюоресцентного света.
Черт бы их побрал!
— Он уменьшается, — повторила Мария.
— Возможно, они оставят часть фринжа, — сказал Юби. — Почистят немного и будут возить сюда туристов с планеты. Чтобы они могли здесь напиться и продать свои души «Хайлайну».
— Сообщество, — произнесла Прекрасная Мария. Это слово прозвучало у нее как ругательство.
Юби свернул с главной улицы. Издалека донесся металлический смех проститутки.
— Пойдем. У нас еще есть дела.
Юби услышал, как дверца шкафа закрылась позади него. В правой руке он держал заряженную серебристую электрошоковую дубинку в два фута длиной. На ее поверхности были нанесены красные предупреждающие надписи. Красный светодиод мерцал на рукоятке, индицируя, что оружие заряжено. Палец Юби лежал на спусковом крючке.
Он чувствовал, что руки его дрожат, дыхание участилось. Конец дубинки ударял его по колену. Он остановился перед дверью в каюту Паско и вытер пот со лба.
Юби вошел внутрь. Передняя часть помещения была пуста. Везде в беспорядке был разбросан всевозможный хлам: кассеты быстрого обучения, фотографии семьи Паско, погибшей при разгерметизации шлюза, покрытые пылью распечатки программ, в которые годами никто не заглядывал, разобранные панели компьютеров — свидетельства усиливавшегося с годами безумия Паско, ждущие своего захоронения. Юби опустил оружие. Сердце его замерло. Он опять вытер лицо, протянул левую руку и открыл дверь в спальню.
«Это не убийство», — уговаривал он себя.
Сексуальная кукла-андроид сидела на кровати Паско. Она подняла голову и посмотрела на вошедшего Юби. Он знал, что навсегда запомнит спутанные коротко подстриженные светлые локоны, мерцание серебряного колечка в левой ноздре, взгляд широко раскрытых, все понимающих зеленых глас Китти была обнажена, как и предполагал Юби. Она носила лишь украшения, которые ей дарил Паско в приступах своей поздней любви. На ее пальцах сверкали кольца, на запястьях рук звенели браслеты, на груди висел сапфировый кулон.
Юби остановился в дверях.
«Нужно только войти», — сказал он себе.
— Папа умер.
— Я знаю, — отозвалась Китти. Ее глаза наполнились искусственными
— Да.
Электрошоковая дубинка, которую он держал в правой верхней руке, казалось, весила сотню фунтов. Он перехватил ее другой правой рукой.
Китти жила на корабле уже три года. Паско целую неделю прятал ее у себя в каюте, прежде чем Юби узнал об этом. Он услышал ее звонкий идиотский смех из-за двери двухкомнатной каюты, а затем ответный смех отца. Почему-то Юби сразу понял, что это не видеофильм.
В то время он очень быстро рос, прибавляя по футу в год, и это сделало его неуклюжим. Мускулы болели от натиска гормонов. Его била дрожь от накатывающих волнами чувств: ненависти, обиды, вожделения, ярости. Он изо всех сил боролся с обуревавшими его страстями и старался избегать Паско и Марию, проводя большую часть времени в одиночестве.
Услышав смех, Юби остановился посреди коридора, повернулся… и каким-то образом его ноги зацепились одна за другую, так что он вынужден был взмахнуть всеми четырьмя руками, чтобы не потерять равновесие. Незнакомый смех покоробил его, вызвав оранжевую вспышку в мозгу и кислый привкус во рту. Ярость закипала в нем. Он открыл дверь Паско.
Китти стояла на маленьком столике, подняв руки и расставив для устойчивости ноги. Звонкий детский смех вырывался из ее горла. Зеленые глаза смотрели прямо на него. Смех не умолкал.
Паско, скрючившись, лежал перед ней среди разбросанных красных и желтых пилюль. Его дряблое, волосатое тело было разрисовано голубым и желтым. Он раскрашивал ее, держа в руке баллончик с распылителем. Яркие разноцветные полосы влажно поблескивали на ее теле. В комнате пахло сексом. В смехе Паско было что-то такое, чего раньше Юби не слышал, и это вызвало резкие металлические вспышки в его мозгу.
Паско издал горлом какой-то невнятный звук, поднялся, обхватил Китти руками и прижался лицом к свежей краске. Он поднял руку и ухватился за ее волосы, так что голова куклы все больше откидывалась назад, в то время, как он еще сильнее прижимал лицо к ее груди. Ее смех продолжал звучать на одной и той же ноте. Юби видел, как ее напряженное горло вибрировало от запрограммированных искусственных звуков.
Ее глаза не отрывались от Юби. Даже захлопнув дверь, он чувствовал ее взгляд сквозь закрытые створки. Он смотрел на дверь, страстно желая все забыть.
Теперь Китти своими широко раскрытыми глазами смотрела на вошедшего Юби, держащего в руке электродубинку.
— Я любила его, Юби, — сказала она. — Я так запрограммирована. Я запрограммирована любить все, что любит мой партнер — что-то вроде обратной связи.
«Это он научил тебя плакать? — подумал Юби. — Или это уже было в тебе заложено?»
— Я знаю, — ответил он.
Он понимал, что она всего лишь глупая кукла, пригодная только для любовных утех и ни для чего больше. Даже ее способность вести беседу была крайне ограничена, она лишь повторяла то, что ей говорили, а смех вырывался у нее всякий раз, когда ее скудный ум считал момент хоть сколько-нибудь подходящим. Совершенно бесполезная вещь на корабле, не способная оправдать даже затраты на свое собственное содержание. Паско купил игрушку для богатых, заложив для этого «Беглеца».